Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Профилактика Профилактика

Камфора

С фигуркой из камфары ты схожа белизной.

Ты целомудренно-щедра была со мной,

и вновь я

Тебя в объятья заключил, чтоб век

не отпускать,

И яхонты кровавых слез ронял на изголовье.

Я к телу белому прижал свои глаза в слезах:

Кровь унимает камфарой врачебное

сословье!

Шараф аль-Кайрувани

Камфора

Киев, весна, кафедра терапии внутренних болезней медицинского института. Группа студентов пятого курса в вестибюле клиники ждет преподавателя, ведущего практические занятия. Мимо проходит профессор Е. Б. Букреев, останавливается и сразу по нашему довольно раскованному поведению понимает, что мы уже «на выходе», определились. Поймав взглядом меня, как всегда остро предугадывая ответ, спрашивает: «А вот Вы — куда идете специализироваться?». «На хирургию», — отвечаю я. «Ну, зачем это Вам? — недоуменно, с оттенком осуждения, говорит он. — Вам бы в балет…»

Небольшая и некрепкая с виду, я уже привыкла к таким речам и не защищаюсь, молчу. Мне уже говорили то же самое в деканате, даже про балет. Почему я иду на хирургию? Наверное, более всего по наследству — отец пришел в гомеопатию после десятилетней хирургической работы. Хирургом он был хорошим, оперировал легко и быстро — у него чуткие, «умные» руки. Гомеопатия увлекла его своей эффективностью, гуманностью, красотой. Только поэтому он оставил хирургию. Я последовала его совету — надо узнавать случаи, подлежащие оперативному лечению, уметь быстро «чувствовать» больного и остро ощущать ответственность за его жизнь. Хирургическая клиника, по его мнению, научает этому быстрее других. Но была еще одна, моя собственная причина, почему мне не хотелось идти в терапевтическую клинику. Причину эту я сама считала несерьезной, но тем не менее она тайно влияла на ход событий. Я всегда страдала от камфорного запаха, который доминировал в терапевтических клиниках в мои студенческие годы над всеми другими. А может быть, это мне только казалось. Я его просто боялась, как, впрочем, и запаха мази Вишневского — с ним мне пришлось постоянно сталкиваться в хирургической клинике (в отделении, где я проходила субординатуру, было много ожоговых больных). Мне было неловко признаться в такой странности даже самой себе. Только много позже, уже врачом-гомеопатом, я поняла, что это не странность и не каприз, а повышенная чувствительность к смоляным запахам.

Отрицательное отношение к камфоре непроизвольно распространилось и на гомеопатический препарат из этого вещества, тем более что с детских лет мне было известно и нечто скверное о нем: будто камфора препятствует действию гомеопатических лекарств и инъекции ее при гомеопатическом лечении так же нежелательны, как употребление кофе, спиртных напитков и пряностей.

Длительное время это вещество не возбуждало во мне профессионального интереса, хотя мне было известно, что многие педиатры при затяжных поносах у детей пользуются камфорой Рубини (50%-ный раствор камфоры в 95%-ном алкоголе). Ее прием может вызвать токсические явления, и ее нельзя причислить к истинным гомеопатическим лекарствам, которые ни в коем случае не должны вызывать ничего подобного. Это тоже отвращало меня от камфоры: я привыкла работать с высокими разведениями гомеопатических лекарств.

Р. Рубини — итальянский врач-гомеопат. Он лечил своим препаратом холерных больных в Италии и Швейцарии в 1854–1855 гг. с большим успехом: смертность среди его пациентов была в 10 раз меньше по сравнению с официально зарегистрированной в ту эпидемию (4 и 42%). Предложение лечить камфорой холеру исходило первоначально от Ганемана, который упоминал это средство еще в работе «Опыт нового принципа для нахождения целительных свойств лекарственных веществ», увидевшей свет в 1796 г. Гане-ман считал камфору средством, сложным для изучения: «Действие этого вещества на здоровое тело крайне загадочно и трудно определимо по той причине, что первичное действие сменяется внезапно и легко смешивается с реакцией организма». В его рекомендациях по применению камфоры есть даже противоречия принципиального характера. Ганеман воспринимал камфору, выражаясь современным языком, как химиопрепарат, считая, что она действует на возбудителя заболевания. «Она (камфора. — Т. П.) больше всяких других лекарств обладает свойством убивать своими парами низшие организмы и таким образом в состоянии быстро убить и уничтожить холерную миазму, которая, по-видимому, представляет живые существа, убийственные для человека и недоступные нашим чувствам». Так рассуждал Ганеман, хотя, заметим, холерный вибрион к тому времени еще не был открыт. Истинный же гомеопатический препарат никогда не выступает в роли химиопрепарата, он никого не убивает, а способствует борьбе самого организма с заболеванием, повышая его защитные силы. Примечательно, что хотя механизм лечебного действия камфоры при холере был объяснен Ганема-ном не с гомеопатических позиций, сама идея лечить ею холеру исходила из принципа подобия — из сравнения клинической картины холеры с лекарственным патогенезом камфоры — реакции на нее здорового организма.

Материалов для такого сравнения было достаточно. Камфорой как лечебным средством интересовались многие поколения врачей. Одни относили ее к «горячительным» средствам, другие — к «охлаждающим». Подобные разноречия и вызывали, возможно, у некоторых естествоиспытателей желание произвести собственные эксперименты. В 1768 г. хирург из Эдинбурга В. Александер в «Экспериментальных эссе» опубликовал результаты аутоэксперимента, едва не стоившего ему жизни. По всей видимости, эта работа была известна Ганеману. Сам Ганеман и врачи из его окружения также производили аналогичные эксперименты, по результатам которых были определены гомеопатические показания для применения камфоры. Они описаны в IV томе «Хронических болезней» Ганемана.

Камфора — любимица А. С. Залманова, автора очень теплой и поучительной книги «Тайная мудрость человеческого организма». Со времени ее издания в нашу медицинскую практику прочно вошли скипидарные ванны, но мысль об универсальности камфоры подхвачена не была. Возможно, что сама мысль не оригинальна и заимствована у Ф. Распая, французского естествоиспытателя, видевшего в камфоре своего рода панацею и рекомендовавшего вводить ее в организм всевозможными путями: курением, нюханием, глотанием, втиранием. По мнению Залманова, камфора, обладающая мощным влиянием на периферическую систему кровообращения благодаря ее высокой капил-ляроактивности, способствует выведению из организма шлаков (конечные продуктЧы обмена или токсины, образующиеся в организме).

Основной источник камфоры — камфорный лавр, растущий в тропиках и субтропиках. В северных странах, заинтересованных в местном лекарственном сырье, велись поиски камфороносных растений. Таковыми оказались пихта сибирская, камфорный базилик, некоторые виды полыни и перовския. В пижме, аире, розмарине также были обнаружены незначительные количества камфоры. У нас в стране надежды возлагались на полынь и камфорный базилик, так как пихта содержит не правовращающую камфору, как другие камфороносные растения, а ее оптический левовраща-ющий изомер, долгое время считавшийся биологически неактивным. Однако позднейшие исследования реабилитировали левовращающую камфору. Кам-фороносные растения перестали возделывать, а пихта, основная древесная порода Западной Сибири, стала источником камфоры для медицинских нужд.

Залманов предпочитал камфору, добываемую из пихты, — может быть, потому, что она сродни скипидару. Гомеопатический препарат согласно фармакопее приготовляется из правовращающей камфоры, возможно, в силу традиции.

Для врача-гомеопата, как уже говорилось, очень важно выяснение индивидуальной чувствительности к факторам окружающей среды, особенно к тем веществам, которые применяются в гомеопатии как лекарственные. Эти сведения часто самым коротким путем ведут к удачному назначению лечения. Собственный организм — прекрасный источник наблюдения. Вспомнив свое неприятие камфорного запаха, я стала интересоваться, как же другие люди относятся к нему. В юности мне казалось, что запах камфоры противен всем, — ведь есть же запахи, неприятные всем людям. В части камфоры я очень ошибалась. Большинство опрошенных пациентов хорошо знали ее запах, многие отвечали: «Запах, как запах», — с чего, мол, спрашиваю. Но не все! «Что Вы, — сказала мне одна медицинская сестра, — это же запах леса, свежести. Я, когда прихожу на работу, сразу же говорю: девочки, у кого в назначениях камфора, чур, я буду делать». «Приятный запах», — отвечали некоторые. «У меня от вытирания лица камфорным спиртом возник отек и сильная головная боль, а после инъекции краснота и отек были такими интенсивными, что возникло подозрение на рожистое воспаление». «Прекрасно, — думаю я, — недаром в гомеопатии ее рекомендуют при рожистом воспалении». Эту пациентку гомеопатическая камфора в высоком разведении избавила от обострений хронической пневмонии, нормализовала артериальное давление и значительно улучшила сердечную деятельность. Однако первые приемы вызывали кратковременную головную боль с ощущением пульсации в висках и жара в лице. Как тут не вспомнить Пуркине! У одних пациентов камфора, прописанная по поводу гайморита, синусита, отита, вызывала временное послабление стула с резями в кишечнике. У других же, обратившихся по поводу заболевания кишечника, стул сразу нормализовался без предварительного обострения. Выбор разведения — один из самых сложных моментов в гомеопатии. Многие врачи-гомеопаты прошлого века считали, что камфору надо прописывать в больших, как они выражались, материальных дозах. Мой опыт не подтверждает этого. Сама я при простудах и чрезмерном утомлении принимаю камфору в высоком разведении. Она оказалась замечательным лекарством для меня, чего можно было ожидать, учитывая мое отношение к ее запаху.

Встречала я и «камфороедов», принимавших в течение многих лет камфорные порошки по нескольку раз в день и уверявших, что без них они не могут обходиться.

В последнее время камфору стали реже применять в клиниках — ее заменили более современные сердечные средства. Это не только веяние времени, но и недостаточное знание очень хорошего лекарства. Врачи-гомеопаты также применяют ее реже, чем могли бы, исходя из ее лекарственного патогенеза.

У каждого человека со многими веществами есть свои «взаимоотношения» (особенно это касается растений), и на то есть причины. Как-то, гуляя по берегу маленькой речки с четырехлетним мальчуганом, я увидела заросли аира. Сорвав стебель, дала ему понюхать. «Вкусно», — сказал он, растирая пальчиком выступивший на месте разрыва сок… Помню, как осторожно я входила в детстве в сельскую хату в троицын день, когда пол устилали травами: мне не хотелось наступить на стебли «лепехи» (так на Украине в некоторых местах называют аир), их запах дурманил меня и вызывал тошноту. Я выбирала места с мятой и «васыльками». Теперь-то мне известно, почему: аир относится к камфороносным растениям.

И вздрогнуло сердце от боли,

И светлые слезы печали

Упали на чаши растений,

Где белые птицы кричали.

А в небе, седые от пыли,

Стояли камфорные лавры

И в бледные трубы трубили,

И в медные били литавры.

(Н. Заболоцкий)

Назад Оглавление Далее