Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Библиотека Библиотека

Глава 12. В путь!

Им овладело беспокойство —
Охота к перемене мест...

А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Жизнь прекрасна хотя бы потому,
что есть возможность путешествовать.

Н. М. Пржевальский

Мои родные до недавнего времени жили в Крыму, и я не мыслил себе, что летом не побываю у них. Сейчас они покоятся на симферопольском кладбище, и я снова через все границы, кто бы их ни возводил — свои или чужестранцы, — буду возвращаться к ним. Хорошо, что в Крыму остались старые друзья, которые дают на время кров и пищу, не требуют проценты за нелепые купоны и вообще всячески опекают. С Крымом я связан полвека, но это такая страна, которую можно открывать постоянно. Так, совсем недавно я побывал в Балаклаве, любовался сказочными скалами, в которых заточена миниатюрная бухта, узкими улочками, доставшимися городку в наследство от купринских листригонов, карабкающимися в горы стенами генуэзской крепости. Мне вдруг стало жаль, что это последнее место в Крыму, где до сих пор не успел побывать, что ничего неизведанного уже не осталось. Но нет, оказалось, что я был не прав: к зубцам Ай-Петри пару лет назад провели асфальтовую дорогу, и стало возможным подъехать вплотную к одной из красивейших горных вершин Европы. Со смотровой площадки, высящейся над 800-метровым отвесным обрывом, раскинулась панорама Южного берега от Аю-Дага до Алупки, и мне представилось, что еще не все потеряно и на этот раз. Действительно, летом 1994 года я забрался на коляске в пещеру Мраморная на плато Чатырдага.
В Крым и обратно я ездил около полусотни раз. иногда с попутчиками или сопровождающими, чаше один, и пришел к убеждению, что проще ездить в одиночку, если ты не с близким по духу человеком, а просто со случайным компаньоном или нанятым помощником. Даже в не очень продолжительных двух-трехдневных поездках важно, чтобы вы были психологически совместимы с пассажиром и чтобы он доверял вам как водителю, иначе его неуверенность передастся вам, обернется нервозностью и усталостью, а потом и тихой злобой. Это усугубит его страхи, и начнется цепная реакция неприязни, путешествие из удовольствия превратится в пытку, и вы проклянете тот день и час, когда согласились взять попутчика с собой. Все это касается в полной мере не только знакомых, но и родственников.
Нечего и говорить, что особый подбор попутчика должен быть для протяженных пробегов, в особенности когда в одной машине оказываются два инвалида. Я припоминаю, как постепенно накапливалось обоюдное раздражение у меня и у Николая Корзенева в процессе двухнедельной поездки в Болгарию, несмотря на давнее знакомство и взаимную симпатию. Ведь мы были как скованные одной цепью и дни и ночи, и к тесноте в машине, загроможденной двумя колясками, стали добавляться с моей стороны недовольство его медлительностью, а с его — неприятие моего песенного репертуара. В результате из-за нашей общей невнимательности мы умудрились отстать от остальных четырех машин, с которыми разминулись на сложном перекрестке в самом центре Бухареста. Несколько часов потеряли мы на поиски и погони в совершенно незнакомой столице, пытаясь объясниться с населением на смеси аптекарской латыни и языка глухонемых. Нас направляли то в одну сторону, то совсем в противоположную, и я вовсе не склонен относить это на счет недоброжелательности румын к русским, о которой нас повсюду предупреждали.
Потеряв всякую надежду найти своих в городе, мы кое-как выбрались к его восточной окраине и приняли горькое решение пробираться в одиночку на родину, граница которой тогда еще проходила по реке Прут, а не по реке Протва. На всякий случай, мы тормознули у поста румынского ГАИ и спросили у офицера с помятым лицом, не проезжали ли мимо четыре машины с советскими номерами. Эту фразу не было труда составить, так как слова автомобиль, номер и советиче мы произнесли по-русски, а четыре я показал на пальцах, Коля же для верности добавил по-французски катр. Гаишник отрицательно покачал головой: мол, никого не видел, потому что спал. Последнее он мог и не добавлять — об этом свидетельствовал его внешний вид. Интересно, что и второй мужчина в погонах, вышедший из будки, к которому мы обратились с тем же вопросом, рассчитывая на то, что если у местной дорожной полиции и принято спать на дежурстве, то по очереди, не смог нас обрадовать.
К нашему везению, на обочине остановился трейлер с болгарскими номерами. Из кабины вышел дальнобойщик-болгарин. Он посетовал на поломку и сказал, что вынужден ждать напарника, которому придется тащить прицеп с кормом для попугаев в Скандинавию. В ответ мы посочувствовали и шведским попугаям, заждавшимся конопляного семени, и нашему новому знакомому, что ему не доведется добраться до благословенных варяжских земель. Он угостил нас яблоками из маминого сада и напоил кофе. Смеркалось. Болгарин проверил замки на дверях нашей машины и предупредил, чтобы мы не вздумали опускать стекла. Но прежде, чем настало тревожное расставание, взбивая пыль, на обочину ворвался Запорожец, и Саша Ломакин на языке, понятном не только болгарину, но и обоим румынам, пожурил нас за отрыв от коллектива и примерно в тех же выражениях выразил радость по поводу того, что мы все же нашлись.
Из этой драматической истории со счастливым концом следует одно: прежде чем отправляться в коллективный пробег на машинах, надо выработать кодекс поведения его участников во всех возможных непредвиденных ситуациях. В нашем случае надо было оговорить, что в течение первого часа после разминки мы должны были ждать друг друга на месте последней общей остановки, а если это не произойдет и встреча не состоится, то ждать до упора на выезде из города у знака Конец населенного пункта.
Я знаю многих ребят, которые предпочитают ездить на дальние расстояния самостоятельно. Среди них есть такие, кто не только не может без помощи постороннего выбраться из машины, но и не в силах откупорить банку консервов, а крышку термоса с чаем открывает с трудом. Сергей Опатович из С.-Петербурга травмирован на уровне С5, поэтому кисти у него работают плохо, но, бывший мотогонщик, он и теперь превосходно водит машину. Родные запаковывают его за руль Волги, а спустя три дня и три ночи друзья извлекают Сергея за две тысячи километров от дома — в Саках.
Несколько лет назад Сергей отправился в одиночку на соревнования по кольцевым автогонкам в Чехословакию, в город Мост. Три дня он добирался из Питера через Витебск, Брест, Варшаву и Вроцлав до места. Из машины он все это время не вылезал и спал на лежанке справа от водительского кресла. Под рукой был ящик с бульонными кубиками, бутербродами и растворимым кофе. Воду он нагревал кипятильником, работающим от аккумулятора. На обратном пути он заехал к знакомой в ФРГ, поэтому возвращаться ему пришлось через три границы. Когда я спросил его, что было самым трудным, то он, не кокетничая, ответил, что ради экономии дорогого за границей горючего приходилось сдерживать скорость на автобанах Германии. Всем бы шейникам его заботы, — подумалось мне.
В 1992 году мне посчастливилось познакомиться с двумя удивительными ребятами — мужем и женой Валерием и Людмилой Комиссаровыми. На своей восьмерке, на спидометре которой было накручено уже больше 60 тысяч, они решили прогуляться от Владивостока до Петербурга. Прогулка эта длилась все лето 1992 года, и за три месяца они не ночевали ни разу вне машины:
так было предусмотрено правилами игры, которые были выдуманы для усложнения условий этого испытания. Я рискую прослыть негостеприимным хозяином, но после ужина и перевязки, необходимой Валерию, я не стал настаивать на том, чтобы ребята заночевали дома, и проводил их к машине во дворе. Валерий больше двадцати лет назад сломал шею, с тех пор сидит в коляске, динамометрия обеих кистей по нулям, но в машину может забраться самостоятельно. Транспортная комиссия не допускает его к вождению автомобиля, и он через всю Евразию от Тихого до Атлантического океана проехал, не имея водительских прав. В это предприятие Валерий пустился с большим риском больше чем просто для здоровья, — трофические язвы в пяти местах требуют ежедневной перевязки, которую делает жена. Люда после перенесенного в детстве полиомиелита с трудом, очень медленно, и только по ровной поверхности передвигается с помощью двух костылей. Руки ее тоже плохо слушаются, поэтому для них самым сложным и неприятным во время путешествия оказалось перекладывание вещей в машине и подготовка ко сну, хотя спали они, как я видел, просто на опрокинутых спинках сидений. И так все три месяца!
Что это было: эксперимент на выживание или на доброту и выручку со стороны окружающих людей? Те, кто сначала собирался в эту экспедицию вместе с ними, трезво поразмыслив, решили остаться дома, в Хабаровске, другие с самого начала считали эту затею безумием и не верили в реальность ее благополучного завершения. Так Аллен Бомбар с другом собирались пересечь Атлантику на резиновой лодке. Друг в последний момент, прикинувшись хворым, уклонился, а Аллен, наперекор предательству, взвинтив себя, ушел в океан один. Валерий с Людмилой видят цель своей акции отнюдь не в самоутверждении. Им это просто не нужно, они и без того считают себя вполне реабилитированными социально и психологически. Комиссаровы хотят доказать себе подобным, что те способны на гораздо большее, чем это представляется окружающим здоровым людям и, прежде всего, им самим. Смешно, но некоторые инвалиды, с которыми Комиссаровы обсуждали свою будущую поездку, всерьез опасались, что в случае удачи собесовским чиновникам может прийти в голову урезать льготы и пенсии всем инвалидам. Воистину, кто о чем!..
Первое время родня, конечно, беспокоится, пока инвалид без сопровождения находится в дороге, но надо убедить родных, что опасность не станет меньшей, если рядом будет сидеть еще кто-то, а справиться с мелкими проблемами или позвать на помощь можно и самому. В конце концов родные привыкнут к вашей самостоятельности, просто информируйте их почаще о своем продвижении, чтобы понапрасну не волновать. Из крупных городов или кемпингов довольно легко дозвониться по автомату, а иногда я просто торможу у почтамта и прошу прохожих позвонить мне домой. Надо сказать, что меня никто из них ни разу не обманывал.
Как лучше: ехать в машине в аппаратах или сняв их? Это зависит от того, как вы себя в них чувствуете. С одной стороны, аппараты сковывают подвижность, вызывают спастику, не дают удобно лечь и отдохнуть, но, с другой, позволяют в любой момент осмотреть машину и забраться под капот, попросить помощь, не вынимая коляски, которую в этом случае можно прикрепить на верхний багажник. Раньше я более или менее регулярно пользовался аппаратами и в пути брал за правило через каждые два-три часа езды выходить из машины для разминки и внешнего осмотра. Кстати, чтобы осмотреть колеса, если возникло подозрение, не вылезая из машины и не наклоняясь (последнее трудно и рискованно для шейников), достаточно иметь зеркальце на рукоятке. В солнечную погоду таким зеркальцем можно обратить на себя внимание других водителей, если, например, вы застряли где-нибудь неподалеку от дороги, а звуковые сигналы оказываются не понятыми.
Заведите картонную табличку размером 25х25 см и рукоятку длиной в полметра с прорезью или зажимом (бельевой прищепкой) на конце. На обе стороны картонки наклейте красный крест и знак инвалида. В экстренных случаях вы можете покачивать этой лопаткой, включив к тому же аварийную сигнализацию. Сергей говорит, что машет просто красной тряпицей, и люди догадываются остановиться.
Три года назад мы с тележурналистом Юрием Дзардановым и водителем-инвалидом Валентином Крыловым провели съемки для передачи За безопасность движения, посвященной инвалидному транспорту на дороге. Один из коротких сюжетов касался как раз применения такой символики для остановки проезжающих машин. Выяснилось, к сожалению, что на оживленных городских магистралях таким призывам внимают слабо. Водители неохотно и вяло реагировали не только на инвалида на картинке, но и на живого инвалида, сидящего в коляске с вытянутой рукой на проезжей части улицы.
Однажды зимой мне больше часа пришлось голосовать на Ленинском проспекте Москвы, так как вслед за колесом прокололась и запаска. Самонадеянно думая, что жизнь научила меня быть неплохим психологом, я тянул руку не ко всем подряд, а выбирал из потока особенные машины, например, те, где рядом с водителями сидели молодые спутницы, явно не жены. Предполагалось, что, желая показаться в их глазах отзывчивым на чужую беду, мужчины не преминут остановиться и помочь. Не тут-то было: они отворачивались и плавно огибали меня, как свалившуюся с грузовика картонную коробку. Не притормозили даже два Москвича, битком набитые родной милицией: видимо, спешили на спецзадание. Лысую запаску, отказавшись от залога, мне одолжил до станции техобслуживания студент с Украины, купивший в складчину с другом сильно подержанного Жигуля. Я до сих пор с благодарностью вспоминаю этого парня. Но это Москва, с ее бешеными темпами и эгоистическими нравами. Каждый, видимо, думает: сейчас мне не до этого бедняги, конечно, жаль мужика, но пусть остановится кто-то другой, а я как-нибудь в другой раз...
Времена, правда, меняются, и не только в худшую сторону. В последнее время, если я вожусь на улице с колесом, машины останавливаются, даже не дожидаясь просьбы. На трассе психология водителей тем более иная, и они более внимательны к другим, чем в больших городах. Мне не однажды приходилось прибегать к помощи попутчиков. В последний раз это было на подступах к Симферополю. Сколько раз говорил я себе: не езди ночью, не езди! Но тут было обидно ночевать на обочине километрах в тридцати от дома, тем более что предыдущие полторы тысячи прошел без приключений. И вот, как назло, в южной тьме раздался характерный взрыв — вырвало сосок камеры на переднем правом колесе. Четверть часа я сидел в раздумье, решая, что лучше — пересаживаться в коляску или менять колесо, сидя на земле. Коляска, благо, была рядом, запасное колесо тоже. Выбравшись из машины, я все же решил попытать счастья — уж больно не хотелось ковыряться в темноте (к тому же были некоторые опасения за багаж и деньги на все лето) — и поднял руку навстречу первой же машине, шедшей на большой скорости. Как только я успел послать пролетевшую мимо шестерку еще быстрее, взвизгнули тормоза, и машина задом подкатила ко мне. Видимо, этих пяти секунд хватило двум рыбакам из Алушты, чтобы сообразить, что странная фигура, возникшая в свете фар, принадлежит не инопланетянину. Остальное, как говорится, было делом техники. Этих земляков я также вспоминаю с большой теплотой, хотя не смог разглядеть их лица.
Из этого рассказа я рекомендую извлечь несколько уроков. Все-таки без крайней нужды не ездите в одиночку по ночам, а останавливайтесь, не дожидаясь сумерек, особенно на юге, где они кратки. Советую заранее присмотреть людную асфальтовую стоянку и заехать на середину, когда соберутся другие машины. Поставьте машину передом к трассе. Познакомьтесь с соседями, чтобы они поняли, в чем дело, если вы в случае чего подадите ночью сигнал о помощи. Перед сном внимательно проверьте запоры дверей и попросите соседей закрыть дверь багажника, если вы на универсале. Ложитесь головой вперед, чтобы дотянуться до звукового сигнала, выключателя фар и ключа зажигания, если выезд вашей машины на трассу заблокирован другими, и ногами вперед, чтобы быстрее сесть за руль, если выезд свободен. Не ставьте ничего под ноги, и тем более под педали. Не открывайте окна по просьбе незнакомых людей, так как в руках у них могут быть газовые баллончики. Кстати, неплохо запастись таким средством защиты и самому, хотя бы для уверенности.
Ни в коем случае не забирайтесь ночью в посадки, думая, что там вы будете в полной безопасности. Вы не представляете, сколько пешеходов и машин шныряет по ночам по боковым грунтовым дорогам. Даже если это не злоумышленники, а такие же бедолаги, каждый шорох будет вас будить.
Вы гораздо спокойнее отдохнете, заехав в кемпинг или придорожную гостиницу с охраняемой стоянкой. Отдохнете не только телом, распластавшись на какой-никакой, но кровати, но и психологически — ведь оставаясь в машине, вы так или иначе продолжаете находиться на дороге. Дай Бог, если все эти предостережения окажутся излишними, но в наше неспокойное время все же лучше самому перестраховаться от неожиданностей помимо внесения взноса в страховую компанию.
Держите коляску в пути так, чтобы ее можно было вынуть через боковую дверь. Некоторые спинальники с вялым параличом и инвалиды с последствиями полиомиелита держат в машинах низкие тележки, на которых обычно передвигаются ампутанты. На них легко объехать машину и заменить колесо. Запасное колесо, домкрат, колесный ключ и буксировочный фал должны быть под рукой. Я всегда ставлю колесо за спинку пассажирского кресла, а освободившуюся нишу набиваю несрочными вещами, а возвращаясь осенью с юга — крепкими овощами.
Что взять с собой в дальнюю дорогу, кроме багажа? Я всегда везу пятилитровую канистру с водой (очень удобны канистры из прорезиненной ткани, которые можно превращать в грелку, клизму, надувную подушку и умывальник, но, к сожалению, они недолговечны и расклеиваются по швам), термос с кипятком (желательно металлический, а не стеклянный), кипятильник на 12В, надувной матрац, примус Шмель и бинокль. В бинокль можно прочесть объявления, рассмотреть витрины магазинов, а также дорожные знаки в незнакомых городах. Некоторые автопутешественники приделывают складные ножки к деревянному сиденью от унитаза или сооружают более солидное приспособление. Из запасных частей обязательны: камера, ремень вентилятора, крышка трамблера, бегунок, диафрагма бензонасоса и щетка стеклоочистителя. Для коляски следует взять по одной камере на каждый тип колеса и выточить запасную ось.
Еще несколько советов.
На дневных коротких остановках, если начал подводить старый аккумулятор или стартер, останавливайте машину на обочине в верхней части спуска, чтобы завести ее с хода.
Почаще делайте гимнастику шеи и разминайте кисти, а на остановках, перевалившись с боку на бок, помассируйте поясницу и ягодицы. Перед сном протрите тампоном с камфарным или салициловым спиртом паховые и ягодичную складки, после чего присыпьте эти места детской пудрой или тальком. Смажьте руки кремом. Чтобы расслабиться после утомительной дороги и лучше заснуть, не грех выпить 50—100 граммов крепкого алкоголя. Вы должны знать, что они окислятся в организме при весе тела около 80 килограммов за 2 — 4 часа.

Походный стульчак с регулируемой высотой

Походный стульчак с регулируемой высотой.

Не подсаживайте никого в пути, особенно на южных трассах, даже если голосует молодая чета.
Если в дороге произошла поломка, для устранения которой нужны дефицитные запасные части, добирайтесь до крупной станции техобслуживания и на коляске отправляйтесь к директору. Не тратьте времени на увещевание сменных мастеров, приемщиков и прочей обслуги, тем более не вылезая из кабины. Если здесь вам помочь не в силах, попросите того же директора дозвониться до соседней станции.
Все чаще в крупных городах стали устраивать бензоколонки для машин с ручным управлением. Это отличное нововведение, которому мы должны быть обязаны в первую очередь расторопности местных обществ инвалидов. Первые такие колонки на общих бензозаправочных станциях появились в Калуге, Белгороде, Киеве. Нет их пока в Москве. В городе Саки в Крыму, где летом скапливается несколько сот инвалидных машин, наконец догадались выделять специальное время для заправки только этого транспорта. Так что, если в вашем городе еще не завели такую колонку, возьмите на себя инициативу и пробейте ее открытие у властей, а еще лучше — выкупите одну из государственных станций в собственность общества инвалидов.
Инвалиды пользуются правом заправки вне очереди, но одно дело иметь права, а совсем другое — возможность. В наше время всеобщей озлобленности и очередей после первой же неудачной попытки воспользоваться своим правом не многие захотят повторить этот опыт. Правильнее будет подъехать вплотную к окошку диспетчера и показать знак ручного управления на картонке, о котором говорилось раньше. Бывали случаи, когда заправщик выходил к вам на помощь собственной персоной, но чаще он по мегафону просит очередного водителя заправить вас. Вам будет проще сделать это и самому: деликатно вызвать из очереди приглянувшегося человека и объяснить ему, что вы не можете выйти из машины. В Москве проблема очередей на бензозаправках одно время решалась выдачей инвалидам талонов на государственные станции, которые централизованно предупреждались о разрешении властей.
Объявление в окошке Бензина нет не надо понимать дословно. Осмотрите сначала прозрачные стаканы на колонках — при полном отсутствии горючего они будут сухими, но на крупных АЭС всегда остается резерв бензина, и заправщикам дано указание в порядке исключения отпускать некоторое количество инвалидам, особенно первой группы. Мне и моим друзьям много раз удавалось уговорить их в ситуациях, которые казались совсем безнадежными, правда, иногда для этого приходилось вести переговоры с официальными лицами не из машины, а с коляски.
Большинство сотрудников ГАИ с пониманием относится к инвалидам за рулем, и, насколько мне известно, им даже дано указание при незначительных нарушениях правил снисходительно подходить к нашему брату. Во всяком случае, я много раз испытывал это на себе, причем обнаружил закономерность: чем выше по званию инспектор, тем он мягче. В центре Москвы и других крупных городах дежурят в основном офицеры, и культура их общения с водителями медленно, но растет. Вступать в конфликт с дорожной милицией, конечно, не следует, хотя иной раз хочется покачать свои права. Если найдет коса на камень, то косой скорее всего окажетесь вы, а не местный сержант, которому доставит большое удовольствие упоение собственной бесконтрольной властью.
Должен заметить, что далеко не все инспектора знакомы с исключениями из правил дорожного движения, касающимися инвалидов, поэтому не вредно возить с собой брошюрку с отчеркнутыми заранее параграфами, чтобы при случае ткнуть в них носом. Как-то, проезжая через центральную площадь города Новомосковска на Украине, я на виду у регулировщика остановился у столовой под знаком Стоянка запрещена. Он отлично видел, что мне выносили обед на подносе прямо в машину, и знак на стекле был заметен издали, но все же, разглядев московские номера (которые действуют на провинциальных гаишников, как красная тряпка на быка), не преминул поднять жезл, как только я поравнялся с ним. Сержант и слышать не хотел о каких-то льготах. Хорошо, у меня была книжка с правилами, и я, гневный от несправедливости, долго не мог найти отпечатанные мелким шрифтом примечания. Конечно, после того, как сунул ему под нос раскрытую в нужном месте страницу, сержант даже не извинился, и мне осталось лишь съязвить по поводу скверной подготовки личного состава в их райотделе и удовлетвориться тем, что я отчитал младшего по званию в присутствии двух милицейских майоров, стоявших неподалеку.
Второй случай был посерьезнее. На трассе под Курском при пересечении глубокого оврага произошла крупная авария, к счастью, без жертв, и с обеих сторон дороги возникли пробки. Я оказался в самом начале колонны, но приехавший на разборку сержант приказал осадить задним ходом в гору. Для этого нужно было выполнить довольно сложный маневр, а шел дождь, стекла запотели, заднее стекло было закрыто коляской, и я побоялся столкновения с другими машинами, заблокировавшими меня сзади. Короче говоря, я не подчинился и попросил выпустить меня вперед на трассу, сославшись на инвалидность. Сержант был в ярости, но ему удалось выманить мои документы. Я понял, что мне грозит отсидка до конца разбора аварии, а это пахло не одним часом. Тут мне в голову пришло решение, до которого раньше не мог додуматься: через вышедших из своих машин водителей я попросил, чтобы сержант вызвал по рации для меня скорую помощь. Через минуту документы были у меня в кармане, и, подождав для приличия еще минут пять, я рванул с места. Может быть, мой опыт поможет кому-то в чрезвычайной обстановке, хотя не хочу, чтобы он рассматривался как совет козырять инвалидностью где попало.
Если вам предстоит путешествие по грунтовой дороге, тем более в неустойчивую погоду, позаботьтесь о том, чтобы рядом лежали саперная лопатка, топорик и домкрат. Вы можете сжечь диск сцепления, а себе нервы, даже просто пытаясь съехать с обычной мокрой травы без лопатки и сухих веток. Домкрат будет незаменим, если машина засядет основательно. Летом 1991 года я соблазнил Колю Ч. на его девятке прокатиться на плато Чуфут-Кале в окрестностях Бахчисарая. Эту тупиковую лесную дорогу знают только местные, да и то пользуются ею осенью, когда поспевает кизил. Не успели мы подивиться на внушительных размеров стену средневекового караимского городища и полюбоваться видом, открывающимся с головокружительного обрыва, как нас прихватила гроза. Растревоженный Коля кое-как выбрался из леса и начал спускаться по крутой раскисшей колее. Все бы обошлось, если бы не кусок известняка размером с подушку, обломок пласта, залегавшего под толстым слоем глины, по которому мы плавно скользили. Каменюка завораживала ослепительно белым цветом и как бы издали заманивала нас. Как ни старался Николай объехать валун, в конце концов он оказался под нами, и зеленая машина с раскрытыми дверцами стала похожа на коллекционного кузнечика, прижатого булавкой. Опускаю диалог, который происходил между нами, но полной раскованности в выражениях способствовала и полная безлюдность места заточения. Я пенял Коле, что надо было подождать, пока подсохнет, а он костерил меня за то, что заманил его в эту ловушку, и божился, что больше его не совратят никакие красоты Крыма.
Остыв от взаимных упреков, мы по очереди стали вымывать камень из глины, направляя под него ручей, стекавший по колее. Через пару часов упорного труда мы убедились, что он прочно уперся нижним концом в материковый пласт, а верхним — в порог машины. Намаявшись, все с ног до головы в грязи, мы стали вспоминать о бревнах, попадавшихся по дороге, но нечего было и думать добраться до них на коляске. Вдруг Коля нерешительно вымолвил:
— А не подойдет ли домкрат? Домкрат был извлечен, и автор догадки выполз в жижу. Наши мелиоративные работы не пропали даром, и домкрат теперь можно было поставить на твердый грунт. И вот два безногих, перепачканных глиной и слившихся с местностью искателя приключений, один снаружи, другой — свесившись из окна машины, пытаются выкатить камень из глубокой рытвины... Вся операция от пленения до вздоха облегчения заняла всего-навсего четыре часа, но мы доказали, что нет таких трудностей, которые не смогли бы преодолеть те, кого называют инвалидами. Глядя на белую от высохшей глины машину и на нас, в отпадающих струпьях грязи, Михалыч (Н. М. Крылов, светлая ему память) заключил:
— Все понятно — Лев показывал Крым Николаю.
В ситуации похлеще нашей оказался Володя Клопцов из Киева. Он неосмотрительно забрался в одиночку километра на два в глубь леса и безнадежно застрял там. Дотемна он полз по кочкам и кустам к большаку. Ободранного и перепачканного мужчину, лежащего в сумерках на обочине, машины объезжали с опаской, пока один смельчак не решился выяснить, в чем дело, и не помог вытащить застрявшую машину. Месяца два зализывал царапины и ушибы незадачливый любитель леса.
Самая удобная для путешествий вещь — это прицепной домик типа караван. В нем можно жить месяцами как белому человеку. Некоторые инвалиды делают сами дома на колесах, приспосабливая их к нуждам своей семьи. Игорь Григорьев, которого я упоминал и еще упомяну не раз в этой книжке, изготовил два прицепа. В них предусмотрена автономная система жизнеобеспечения, включая газовую плиту, раковину, туалет, холодильник и телевизор. Чтобы попасть домой на коляске по пандусу, колеса прицепа полностью спускаются. Виктор Рыбаков из Иванове поступил проще: он переделал большой стандартный грузовой прицеп в летний домик, удлинив угловые стойки и сшив стенки из водоотталкивающей, ткани. В качестве потолка Виктор использует штатный чехол прицепа. Он утверждает, что в его бунгало размещаются на ночлег четверо взрослых. Зная и его самого и его жену, я беру на себя смелость предположить, что другие семьи могли бы отдыхать в таком прицепе и впятером.
Промышленность выпускала также прицепы с палатками Скиф, которые эксплуатируют успешно многие странствующие калеки.
Вообще же я рекомендую начинающему новую жизнь и не собирающемуся чахнуть в четырех стенах инвалиду выбраться на машине или без нее на черноморский пляж Солнышко под Евпаторией. Там можно познакомиться не только с интересными неунывающими людьми, которые стараются жить полноценно и весело, но и увидеть много полезного для себя. Там можно научиться разбивать палатку и обслуживать машину с коляски, сушить фрукты и делать закатки на зиму, ловить рыбу и готовить плов из мидий, а главное — относиться по-людски друг к другу.
На пологом берегу в 12 километрах от Сак и в 8 километрах от Евпатории была расположена автостоянка (кемпинг) для автомашин с ручным управлением. Здесь было оборудовано несколько бетонных съездов к воде, которыми могли пользоваться колясочники, пока их не разрушил шторм. Местные власти перестали заботиться о сохранности этих неказистых сооружений и об удобстве инвалидов. Несмотря на это, атмосфера раскрепощенности и дружелюбия, которая свойственна табору, притягивает сюда сотни людей. Раньше, когда было относительно просто с бензином, продуктами, а деньги были везде одинаковыми, на Солнышко съезжались погреться инвалиды не только со своей Украины, но из Мурманска, с Урала, не говоря уже о москвичах и питерцах. Многие подружившиеся здесь семьи заранее списывались и договаривались о сроках своих отпусков и о новых встречах. Не хочется думать о том, что волей политиканов все это оборвется.
На Солнышке купаются все категории опорников: спинальники, ампутанты, родители привозят больных детей-спастиков. Мой приятель Саша Рыбалкин не пробовал ни разу купаться у себя на родине в Адлере и катит за сотни километров сюда: здесь ему удобнее физически и психологически легче. Он может, не озираясь, обнажить ноги, худобы которых стесняется на противоположном берегу Черного моря. Здесь никто не обращает внимания на лежащие на песке протезы и на резкие движения спастиков. Спинальники заигрывают с фланирующими по кромке прибоя красавицами с соседних автостоянок и подвергают испытанию своих подружек, на которых имеют серьезные и не вполне серьезные виды. Инвалиды проходят здесь притирку к обществу здоровых людей, еще одну ступень в школе преодоления комплекса неполноценности. Жаль только, что не все увозят эти уроки к родному порогу.
До сих пор я старался обратить внимание на сложности, которые могут встретиться в дороге, так сказать, индивидуально путешествующим. Групповой автотуризм, конечно, дело более веселое и спокойное, но только при двух условиях: хорошей организации и правильном подборе участников. Под последним понимается не столько одинаковый уровень водительского мастерства и равный класс автомашин, сколько общность интересов и психологическая притирка всех членов группы. Ведь трудно придумать ситуацию более неприятную, когда, приехав в какой-нибудь город, группа раскалывается на несколько фракций, из которых одна рвется на толкучку, другая тянет осматривать древний монастырь, а третья, самая проголодавшаяся, — в столовую. Даже единоначалие в этом случае не поможет, так как после принятия властного решения командором пробега напряженность внутри коллектива только усилится. Поэтому важно, чтобы в пробеге участвовали единомышленники. Существенное значение имеет соотношение колясочников, ходячих инвалидов и здоровых членов компании, такое, чтобы первые не подвергались дискриминации в отношении места стоянок и ночлега, а также имели равные возможности посещения всех объектов с остальными участниками.
Коллективные автопробеги устраиваются москвичами уже в течение нескольких последних лет. В 1989 году три семьи на своих машинах отправились в двухнедельное путешествие по Русскому Северу. В группе из восьми человек были две женщины на колясках. Два года спустя клуб Контакты организовал пробег по маршруту Москва — Новгород — Ленинград — Петрозаводск — Вологда — Москва. По ходу пробега к москвичам присоединялись местные инвалиды, так что численность всей группы доходила до 40 человек на 12 автомашинах. Несмотря на возникавшее иногда непонимание между членами такой многочисленной команды, клуб намеревается и впредь развивать коллективный автотуризм как одно из направлений своей деятельности. В наше трудное время, возможно, имеет смысл обмениваться туристическими группами из двух городов, каждая из которых отвечает за размещение и программу для своих гостей.
В конце лета 1992 года Московский автомобильный клуб инвалидов (МАКИ) провел месячный автопробег Москва — Барселона — Москва, посвященный IX Параолимпийским Играм. В нем участвовало 5 машин и 12 человек, из них пятеро были на колясках. Из этого путешествия мы извлекли следующие уроки. Подбор команды должен предусматривать не только требования высокого мастерства вождения в условиях европейских дорог и стиля движения по ним, но и психологическую совместимость ее членов. Машины должны быть подготовлены самым лучшим образом, с каждой поломкой связана трата времени и нервотрепка всей команды. Крайне важен выбор главного штурмана, умеющего быстро ориентироваться по картам и в дорожной обстановке, знающего хоть чуть-чуть основные иностранные языки или, по крайней мере, могущего читать латинские буквы. Проблемы, с которыми мы столкнулись в этой месячной поездке, описаны мною в газете Надежда, причем блуждания в поисках бесплатных дорог во Франции и Италии были едва ли не самыми сложными. Зато там мы не испытали никаких затруднений с ночлегом и бензином — только выкладывай деньги: приблизительно 25 долларов за койку и доллар за литр горючего. Если кто-то соберется коллективно выбраться на машинах за рубеж, наш клуб с удовольствием поделится с ним своим опытом.

Назад Оглавление Далее

Популярные материалы Популярные материалы