Логотип сайта aupam.ru
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Творчество Творчество

Глава 2 | Костя+Ника

Сночи зарядил дождь. Свинцовая туча грузно навалилась брюхом на дачный поселок, стирая грань между сумеречным предрассветным утром и днем. Небо прохудилось, и потоки воды щедро полились на землю, изнывавшую от жажды после двухнедельной жары.

Временами ливень затихал и переходил в унылую морось, а потом, собравшись с силами, припускал вновь, настойчиво барабаня в окна и отплясывая чечетку на жестяных крышах. Скоро земля напилась. Влага стала скапливаться в низинах, образовывая лужицы, пока наконец не разлилась в междурядьях, разделив грядки миниатюрными каналами и превратив шесть соток в своеобразную огородную Венецию. А дождь все сеял, и капли пузырились в лужах.

В дождь дачный поселок словно вымирал. Все сидели по домам, и только бездомный тощий пес бродил возле заборов, старательно обнюхивая придорожные кусты в поисках нечаянной собачьей радости: косточки или колбасной кожуры.

Настроение у Кости было тоскливым под стать погоде. После завтрака он перебрался на чердак, гордо именуемый вторым этажом. Делать было решительно нечего. Костя вспомнил, что прихватил из дому несколько книг. Пошарив в окрестностях дивана, он обнаружил завалившиеся за спинку еще с прошлого года бадминтонные ракетки, которых обыскался три дня назад, и раздолбанный настольный хоккей, оставшийся как воспоминание детства. Некоторое время он гонял по полю скрипучих калек-хоккеистов, но скоро эта забава надоела.

Снизу доносился привычный стрекот швейной машинки. Зоя Петровна не была профессиональной портнихой, но сколько Костя себя помнил, всегда подрабатывала шитьем. Как ни странно, при обилии тряпок в магазинах заказов у нее не убавлялось. На лето она перевозила машинку на дачу и обшивала местную публику.

- Ты бы хоть на даче от шитья отдохнула, - сказал Костя, спустившись с чердака.

- Вот станешь сам зарабатывать, тогда отдохну. А пока что деньги не лишние. Вон как вытянулся. Все надо новое справлять. А отец не двужильный.

- А куда ты мои книжки дела?

- В коробке, в прихожей. Опять, небось, барахла набрал. Лучше бы что дельное почитал, по программе, - Зоя Петровна посмотрела на сына поверх очков.

- Щас, только каникулы портить. Эту программу садисты составляют, одна нудятина, - сказал Костя, скатываясь по перилам.

- Тебя не спросили, чему в школе учить. Ты бы все сказочки про драконов и колдунов читал.

- Объясняю для отсталых умов. Это, мам, не сказочки. Это фэнтези называется, - озорно улыбнулся Костя и, прихватив книги, удалился по скрипучей лесенке в свои апартаменты.

- Вот тебе отец как-нибудь покажет отсталые умы, дождешься, - незлобиво проворчала Зоя Петровна.

Устроившись на своем излюбленном диване, Костя погрузился в таинственный мир фантазии, где обитают эльфы и гоблины, где магия пропитывает сам воздух, коим дышат герои, где сильные личности борются против зла, где не бывает серых будней... Конечно, все это было выдумкой, но втайне Костя мечтал хоть раз в жизни стать свидетелем настоящего чуда, ведь бывают же счастливчики, которые наблюдают аномальные явления, летающие тарелки или встречаются с инопланетянами. Почему все это выпадает не на его долю?

После полудня дождь кончился. Плотная сизая пелена, висевшая над землей, разорвалась, обнажив пронзительно-голубой лоскут неба. Синева стала шириться на глазах, будто кто невидимый протирал тусклое от грязи, замызганное стекло, впуская свет.

Лежа на животе и уткнувшись в книгу, Костя вместе с юной арфисткой переживал сцену рождения драконов из гигантских яиц. Он так увлекся, что не заметил смены погоды. Реальность вокруг растворилась и перестала существовать. Чердак превратился в пещеру, выщербленную временем в скалах, где победно звучала арфа, исполняя гимн рождению чуда. Вдруг в мелодию чародейства фальшивой нотой ворвался звук повседневности.

- Костик, съезди в магазин за хлебом, - услышал он голос матери.

Магия книжных строк тотчас улетучилась. Костя нехотя оторвался от страницы.

- А может, обойдемся? Там же дождь, - отозвался он.

- Дождь давно кончился. Давай, собирайся. Тебе бы только причину искать.

Костя мог есть и без хлеба, но спорить с мамой было бесполезно. Он натянул кроссовки, приладил на багажник старенького велосипеда пластмассовую корзинку и, взяв список покупок, покатил в магазин. Нельзя сказать, что обязанность ездить за продуктами была ему в тягость. Сгонять до деревни на велосипеде было одно удовольствие, но Костя предпочитал не выказывать рвения, чтобы не разбаловать родителей, а то и в городе будут приставать со своими магазинами, а там это было для него сущим наказанием.

На обратном пути Костя срезал дорогу и поехал через луг, засеянный клевером. Капельки росы поблескивали на лиловых шариках цветов. Воздух был пронизан запахом свежести. Костя вспомнил, что сегодня вечером не придется поливать огород, и настроение у него поднялось еще больше. Вскоре он подъехал к дачному поселку, со всех сторон окруженному лесом. Подле дороги остались расти ели и березы, скрывая уродливые лысины крыш. Костя свернул с центральной улицы и поехал по кромке леса. Он вспомнил о Нике.

Вдруг велосипед повело в сторону. Костя спешился и оглядел колесо. Так и есть, стоит человеку прийти в хорошее расположение духа, как по закону подлости обязательно случится какое-нибудь несчастье. Сейчас оно предстало в облике проколотой шины. Костя с досадой пнул колесо ногой. Мало того, что придется топать до дому пешком, так потом еще возись с клеем, в то время как остальные высыпят на улицу гонять на великах.

Радужные краски окружающего мира значительно померкли. Костя взял велосипед за руль и хмуро покатил по улице, от нечего делать глазея на дома. В основном они были типовые, бревенчатые, с громоздкими ломаными крышами. Среди прочих выделялся новый кирпичный домина, покрытый красной черепицей. В прошлом году здесь шло строительство, а теперь возвышался настоящий дворец с круглой башенкой и балконами. Участок был засеян газонной травой, а возле дома высились старые березы и ели, что придавало ему еще большее сходство со средневековым замком.

Костя засмотрелся на башенку и чуть было не прошел мимо, как вдруг увидел ЕЕ. Ника сидела в шезлонге и листала журнал. Костя застыл как громом пораженный. Меньше всего он ожидал увидеть Нику здесь. Это открытие так ошарашило его, что он даже забыл о проколотой шине. Расплывшись в улыбке, Костя подкатил велосипед к калитке и посигналил.

- Эй, Ника, привет!

Девочка оторвалась от чтения и уставилась на Костю, будто видела его впервые.

- Привет, - нерешительным эхом отозвалась она.

От столь холодного приема Костя опешил. Ему казалось, что в лесу они подружились, насколько вообще можно подружиться с девчонкой.

- Что ты на меня смотришь, как туземец на кока-колу? Я же Костя. Не помнишь, что ли? - сказал он.

Ника отрицательно помотала головой. При этом искренность в ее взгляде настолько обескуражила Костю, что он не знал, что и думать. Либо он за сутки изменился до неузнаваемости, либо она страдает провалами памяти. Вдруг Костю осенило: она его нарочно разыгрывает! Может, ей неудобно за свое вранье, будто живет в лесу.

- Да кончай придуриваться! Я тебя раскусил, - засмеялся Костя.

- Кричать через калитку неловко. Проходите, щеколда справа, - пригласила Костю девочка.

Костя оставил велосипед на улице и с ухмылочкой вошел во двор.

Ника с любопытством оглядела гостя и покачала головой:

- Я вас действительно не знаю.

Костя начал терять терпение. В конце концов всему есть предел. Если розыгрыш раскрыли, то могла бы перестать прикидываться.

- Ага. Значит, вы нас не знаете. А откуда, по-вашему, тогда мы знаем, что тебя зовут Ника? - с издевкой сказал он, делая ударения на местоимениях.

- Интересно, откуда? - переспросила девочка, не обращая внимания на Костин сарказм.

- А кто говорил, что это имя может означать все что угодно: и брус-ника, и чер-ника, и земля-ника?

- Занятно. Я никогда не задумывалась, что в каждом слове есть Ника.

Девочка впервые улыбнулась, и Костя вновь поразился, до чего улыбка с ямочкой на щеке меняет ее лицо. Теперь он окончательно убедился, что перед ним та самая лесная Ника. Даже вихры цвета майского меда торчали так же, как вчера. Но зачем она притворяется? И еще заладила это дурацкое "вы". Может, она и правда чокнутая?

- Что же, выходит, я сам это выдумал?! - язвительно спросил Костя.

- Во всяком случае, никто еще не называл меня Брусникой, - ответила девочка.

- Костяникой, потому что это Костя и Ника, - буркнул Костя.

- Костя-Ника, - по слогам повторила девочка. - И правда, два имени. Но вообще-то Ника означает Никандра.

- Такого имени нет, - сказал Костя.

- Если меня так зовут - значит, есть! - отрезала Ника.

- Ну есть - так есть. Чего ты сразу злишься? И вообще перестань "выкать", а то слушать противно, - рассердился Костя.

- Я и не злюсь.

Ника немного помолчала, а потом сказала:

- Моего деда звали Никандр, и папа хотел назвать сына в его честь, а родилась я. - Она разочарованно развела руками, словно давно привыкла не оправдывать чужих надежд.

- Ну и хорошо, что родилась ты, - искренне вырвалось у Кости.

Ника изучающе поглядела на мальчишку, а потом с горечью произнесла:

- Ничего хорошего в этом нет. Лучше бы я не родилась вовсе.

В ее голосе сквозила беспредельная обреченность, которую Костя никогда не встречал в своих сверстниках. Несмотря на подростковую угловатость, она казалась слишком взрослой. В ней не было и доли той бесшабашности и озорства, что в лесу. Холодный, жесткий взгляд был настолько чужим, что Косте стало не по себе. Эта странная девчонка обескураживала внезапной сменой настроений. Костя не понимал, где она настоящая, а где притворяется. Сделав вид, что не заметил произошедшей в Нике перемены, он постарался сгладить возникшую отчужденность.

- Подумаешь, разобиделась. Мало ли кто кого хотел. Вон у меня мама дочку хотела и сейчас чуть что затягивает: "Вот была бы девочка, она была бы такая и разэтакая, а ты..."

Костя решил не вдаваться в подробности о том, что именно говорит о нем мама в такие моменты. Вместо этого он заключил:

- Не бери в голову. Родители больше выпендриваются, для острастки, а на самом деле предложи им поменять своего ребенка на чужого - фиг поменяют.

- Ты так думаешь?

- Тут и думать нечего. Ты что, взрослых не знаешь? У меня мать иной раз так расходится, хоть из дома убегай. Но родителей тоже можно понять. Надо же им нас как-то воспитывать.

Если бы в этот момент Зоя Петровна слышала смиренную речь сына, она бы, наверное, целый месяц безропотно слушала рок и не просила выключить "этот ор", но, к сожалению, она так и осталась в неведении относительно того, насколько сильно он сочувствует взрослым в их нелегком воспитательном труде.

Взгляд Ники смягчился и потеплел.

- Ты очень хорошо говоришь. Тебе хочется верить.

Вдохновленный признанием своих ораторских способностей, Костя признался:

- Вообще-то я тоже не люблю с родителями ссориться. Да ты не расстраивайся. Куда они денутся? Немного побушуют и отойдут. Может, за черникой сходим? Сейчас уже не так сыро.

Никандра помолчала, а потом едва слышно произнесла:

- Я не могу идти в лес.

- Чего это вдруг? - удивился Костя.

- Не вдруг, а вообще. Я не могу ходить, - сказала Ника.

- То есть как не можешь? - не понял Костя.

- Тебе что, объяснить? - ни с того ни с сего разозлилась Ника.

На этот раз чаша Костиного терпения переполнилась. Сколько можно выносить ее капризы и выдумки? Нянчишься тут, успокаиваешь, а она из тебя дурака делает. Костя посмотрел на девчонку и с издевкой произнес:

- Держите меня восемь человек, а то упаду. Ходить она не может! А по деревьям лазать слабо? Ножки, что ли, подкашиваются?

Ника побледнела, губы ее задрожали. Она привстала в шезлонге, опираясь о подлокотники руками. Глаза ее снова стали холодными и чужими.

- Убирайся отсюда! - выкрикнула она, словно выплюнула слова Косте в лицо. - Никакой ты не интересный! Ты - подлый! Я-то думала... А ты просто пришел посмеяться. Ну что, смешно, да? Смешно?! Убирайся! Подонок!

Костя опешил. Он ожидал чего угодно, но чтобы его ни за что ни про что назвали подонком, да еще гнали взашей?! В нем клокотала праведная злость.

- Сама ты дура чокнутая! - крикнул он, без оглядки выскочил на улицу и, схватив велосипед, покатил его прочь от этого огромного дома с его сумасбродной обитательницей.

У Кости горело лицо, как после пощечины. Все говорило о том, что эта девчонка ненормальная: и постоянная смена настроений, и манера кем-то прикидываться. Но даже от сумасшедшей он ничем не заслужил такого оскорбления. После встречи в лесу он так хотел снова увидеть ее, но получить такую пощечину! К чему все это притворство, высокомерие? Вдруг Костю пронзила мысль, от которой ему стало совсем тошно.

В лесу она просто насмехалась над ним. Еще бы! Она наверняка просто умирала со смеху, когда услышала про первую встречную. Может, потому и уверяла, что живет в лесу, чтобы дать понять, что на даче такая принцесса ему не ровня? Ну и плевать на нее. Плюнуть и растереть! Подумаешь, царевна-лягушка конопатая.

Зоя Петровна сразу обратила внимание на угрюмый вид сына.

- Чего это ты насупился?

Меньше всего Косте хотелось сейчас обсуждать происшедшее, да и что он мог сказать о том, как его унизили и оскорбили?

- Шина проткнулась. Теперь заклеивать придется, - мрачно кивнул он на велосипед.

Еще недавно проколотая шина казалась чуть ли не стихийным бедствием, а теперь Костя был даже рад, что все так получилось: мать больше не приставала с расспросами, да и выходить на улицу ему расхотелось.

Он просидел затворником до самого вечера, и только когда его друг Степка зашел за ним третий раз, решил выйти из дому. В конце концов, у него совесть чиста, ему нечего скрываться. Смешно торчать взаперти из-за какой-то сумасшедшей.

По вечерам излюбленным местом ребят была поляна на самой опушке леса, где лежала большая ель, несколько лет назад поваленная молнией. Благодаря этой ели за поляной прочно закрепилось название "на бревне". Всю дорогу до поляны Костю терзали сомнения. Что, если там он встретит Нику? Сделать вид, что ничего не произошло? Или высказать все, что он о ней думает? Но тогда все узнают о его унижении.

Приход Кости и Степки был встречен одобрительными возгласами. Ники среди ребят не было. Костя с удивлением поймал себя на мысли, что его это не обрадовало.

Длинный летний день подходил к концу. Земля медленно погружалась в прозрачные лиловые сумерки. Краски меркли, полутона стирались. Невидимый осветитель медленно гасил огни рампы. На сцену нисходила ночь. Поскучав возле костра, Костя собрался домой раньше обычного. Неожиданно для себя он выбрал дорогу вдоль леса, где стоял дворец с черепичной крышей. Вскоре его догнал Степка.

- Я тоже домой. Сегодня на бревне скучища, - сказал он.

Они молча шли рядом.

"Хорошо, когда есть такой верный друг", - подумал Костя.

Он был готов рассказать Степке обо всем, что произошло. Они как раз подошли к дому Никандры. Окруженный темными елями, в сумерках он еще больше походил на старинный замок. На первом этаже горел свет, из приоткрытого окна лилась фортепьянная музыка.

- Кто это там на пианино бренчит? Тут артист, что ли, какой живет? - как бы невзначай спросил Костя.

- Какой артист! Ты что, с луны свалился? Здесь художник живет, знаменитый. Говорят, его картины даже в Третьяковке есть. А на пианино его дочка играет, - сообщил Степка.

- Дочка? - с удивлением переспросил Костя.

Он не был знатоком музыки, но должен был признать, что Ника играет хорошо, как настоящая музыкантша, и это почему-то разозлило его еще больше.

- Ишь ты, на пианино тренькает, - презрительно процедил он. - А что, эта принцесса считает ниже своего достоинства на улицу выходить, как люди?

Степка с удивлением смерил Костю взглядом.

- Ты что, ничего не знаешь?

- Чего не знаю? - переспросил Костя.

- Она же калека.

Страшное слово нелепо повисло в воздухе.

Назад Оглавление Далее