Логотип сайта aupam.ru
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Творчество Творчество

"Скорая помощь" | Олауг и Пончик

Каос и Бьёрнар. Олауг и Пончик

Никогда в жизни маленький голубой автобус не сигналил так, как в этот раз. Любая "скорая помощь" могла бы ему позавидовать! И люди, понимая, что сигналит он неспроста, разбегались и уступали ему дорогу. Даже машины жались к обочинам, пропуская его вперёд.
Голубой автобус и не подозревал, что умеет ездить так быстро. Он привык ездить медленно и степенно, да по горной дороге иначе и не поедешь. К тому же ни папа, ни автобус не хотели пугать живших в горах животных. Но сегодня, в городе, автобус нёсся на предельной скорости, ездить быстрее тут просто не разрешалось. Городские машины такой скорости ничуть не удивлялись, но автобус чувствовал себя ракетой. Ему казалось, что он летит по воздуху.
А вот маме казалось, что он тащится как черепаха, она очень волновалась за девочку, лежавшую на коленях у женщины. Мама всё время тормошила её, не давая заснуть. Каос недоумевал: почему мама не даёт девочке спать? Когда он бывал болен и лежал в постели, мама, наоборот, заставляла его спать, даже если ему не хотелось. Она говорила, что во сне люди выздоравливают. А теперь сама же не даёт спать девочке, у которой глаза так и слипаются от усталости. Пассажиры автобуса притихли. Даже иностранцы и те поняли, что папа срочно везёт в больницу ребёнка. Они шепотом переговаривались друг с другом, бросая испуганные взгляды на женщину с больной девочкой на руках, а иногда и на папу.
Наконец, автобус сбавил ход, свернул в аллею, ведущую к большому зданию, и остановится перед дверью, на которой висела табличка с надписью "Неотложная помощь". Мама встала. Женщина тоже хотела встать, но при виде больницы силы изменили ей, и она снова опустилась на сиденье с девочкой на руках.
Папа всё видел в зеркальце, он сказал пассажирам:
— Я сам отнесу девочку, подождите, пожалуйста, несколько минут. Можете погулять здесь по саду.
Кто-то перевёл иностранцам папины слова, и они дружно закивали головами. Когда-то в школе папа учил и английский, и немецкий, но говорить предпочитал всё-таки по-норвежски, особенно если спешил и волновался.

Каос и Бьёрнар. Олауг и Пончик

Папа взял девочку на руки и понёс её приёмный покой, а мама вела под руку женщину, которая от волнения почти не могла идти. Каос тоже вышел из автобуса, он старался держаться поближе к маме, чтобы она в спешке не забыла о нём.
В длинном коридоре, куда выходило множество дверей, к ним подошла сестра спросила:
— Кто прислал девочку в больницу? Врач?
— Нет, я, — ответила мама. — Я работаю в аптеке. Девочка проглотила много таблеток, которые содержат… — И мама произнесла какое-то трудное слово.
Каос не понял, что оно означает, зато сестра поняла очень хорошо.
— Зайдите сюда, я сейчас вызову врача, — сказала она.
— Девочке нужно срочно сделать промывание желудка, — сказала мама, она говорила совсем как врач.
— Сейчас сделаем, — пообещала сестра. Тем временем в кабинет пришла другая сестра.
— Мне надо заполнить карту, — сказала она папе. — Вы отец? Как ваша фамилия, где вы работаете и как зовут девочку?
— Я не знаю, — растерянно пробормотал папа.
— Ну и отцы пошли! — возмутилась сестра. — Это надо же, оставить на виду у ребёнка опасное лекарство, а потом забыть имя собственной дочери!
— Это не моя… — начал папа, но мать девочки уже оправилась и перебила его:
— Я мать. Мою дочь зовут Олауг Ханде. Мой муж работает в море на нефтяной платформе, его сейчас нет в городе, он вернётся через месяц. — Она назвала и своё имя.
В это время пришёл врач и увёл женщину с девочкой в другой кабинет.
— Простите, пожалуйста, что я погорячилась, — извинилась перед папой сестра. — У нас сегодня столько больных, мы все сбились с ног. Если хотите, можете посидеть в комнате для ожидания, это направо по коридору.
— Будем надеяться, что всё кончится благополучно, — сказал папа Каосу.
Они сидели в комнате для ожидания. Каос разглядывал стулья, стол, стены, картину на которой была нарисована ваза с цветами, занавески на окнах. Здесь было тихо-тихо, даже папа с мамой беседовали почему-то шёпотом. Вдруг Каос встрепенулся.
— А почему ты так сказала? — спросил он у мамы.
— Что я сказала?
— Что девочке нужно срочно сделать промывание желудка. Как же можно вымыть желудок, не вынимая его?
Ему вдруг представилось, что девочку положили на стол, вынули у неё из живота желудок и моют его сейчас в миске с водой. Так же, как мама моет посуду. Интересно, найдут они в желудке у девочки эти ядовитые таблетки или нет?
— Не бойся, Каос, никто не собирается вынимать у девочки желудок, — успокоила его мама. — Чтобы промыть желудок, в него через особую трубочку, которая называется зонд надо налить много-много воды, вода потом сама выльется из желудка, а с ней и все вредное, что в него попало.
И папа, и Каос даже вздрогнули от этой картины.
— Пойдем, подышим свежим воздухом, Каос, — позвал его папа. — А заодно проверим как там мои пассажиры. Скоро уже ехать.
Как хорошо было в саду! Папа с наслаждением вдыхал морозный воздух — он любил свежий воздух и всегда открывал окно у себя в кабине. А у Каоса было такое чувство, будто он впервые вышел на улицу после долгой болезни. Ему захотелось бегать, прыгать, кричать. Он тут же стал играть в "скорую помощь", которая, громко сигналя, везёт больного в больницу. Папа бросился догонять Каоса.
— Тише, тише! — остановил он его. — Не забывай, что здесь всё-таки больница. Кто-нибудь, может быть, сейчас спит, а у кого-нибудь болит голова. Больным нужен покой, здесь нельзя шуметь.
— Би, би! — шёпотом просигналил Каос, как будто его "скорая помощь" умчалась уже очень далеко.
Увидев папу, пассажиры со всех сторон потянулись к автобусу. Они шли, оглядываясь на здание. Один из норвежцев сказал папе:
— Иностранцам понравилась наша больница. Говорят, построена недавно, а так красиво. У них, мол, больницы устраивают в старых зданиях, и даже в замках.
— Нам пора ехать, — сказал папа. — Сбегай за мамой, Каос. Скажи, что мы уезжаем. Через минуту Каос привёл маму.
— Врач считает, что опасности уже нет, — сказала мама. — Теперь я со спокойной душой могу вернуться в аптеку. Сваве и Конраду, наверно, трудно пришлось без меня.
— Ничего. Через пять минут ты будешь на месте — Папа обнял маму за плечи. — Молодчина, ты сделала всё, что могла.
Каос вдруг обратил внимание, что мама даже осунулась, и понял — она боялась, что девочку не успеют спасти.
Пассажиры заняли свои места, среди них не было только женщины с девочкой, они остались в больнице.
Голубой автобус думал, что он и обратно помчится, как "скорая помощь", сигналя встречным машинам, но не тут-то было. Папа вёл автобус не спеша, чтобы пассажиры успели всё разглядеть за окном. Они как будто совершили две поездки по одному и тому же билету. Иностранцы называли эту поездку экскурсией, они любовались инеем на деревьях и пригорками, на которых деревья купались в лучах солнца, и одновременно восклицали: "Oh, wonderfull!" по-английски или "wunderbar!" по-немецки, а по-норвежски это означало: "Как красиво!" Мама сидела молча, держа Каоса за руку, ей нужна была сейчас дружеская поддержка. Это Каос понял.
Они вернулись в аптеку и там вместе рассказали Сваве и Конраду всё, что случилось в больнице.
— Сейчас папа развезёт пассажиров, поставит автобус на станции и вернётся за тобой, — сказала мама Каосу. — Пойдёшь с ним домой, он до вечера свободен.
— Не забудь свои коробочки, — напомнила ему Свава, а Конрад буркнул что-то похожее на "до свидания", он был очень занят — в аптеке на скамье сидело несколько человек.
Дома папа накормил Каоса, ведь Каос не успел поесть с мамой в аптеке, и предложил ему пойти погулять, пока он будет готовить обед.
За Газетным домом был небольшой двор и пригорок, на котором стоял другой дом. Там Каос гулял один, если, конечно, папа или мама были в это время дома, чтобы он мог в любую минуту вернуться домой.
Каос вышел на двор. Утреннее происшествие очень взволновало его, и он никак не мог успокоиться. Жаль, что Бьёрнар живёт не в соседнем доме. Хорошо бы пойти и всё ему рассказать! Но до Бьёрнара так далеко, что идти туда одному нельзя. К тому же Бьёрнар мог уехать куда-нибудь со своим папой.
И тут Каос вспомнил про Пончика. Пончик тоже жил в Газетном доме, только на верхнем этаже. Пончик был младше Каоса, и звали его так потому, что он был маленький и кругленький, а настоящее его имя было Людвиг.
Сегодня Каосу, как никогда, хотелось, чтобы Пончик оказался дома, и его отпустили гулять. Одиночество тяготило Каоса.
Пончик, к счастью, сидел дома и скучал. Его мама обрадовалась приходу Каоса, она отпустила с ним Пончика, но взяла с них слово, что они будут играть возле дома и не уйдут на улицу. Каос начал раскатывать ледяные дорожки — за делом ему легче думалось, а Пончик был на седьмом небе от счастья, что играет с таким большим мальчиком. У Пончика были с собой санки, и мальчики стали кататься с горки. Сперва несколько раз съехал Каос, лёжа на животе. Потом — Пончик, он упал, но не заплакал, ему было не до слез, он должен был делать всё то же, что и Каос.

Каос и Бьёрнар. Олауг и Пончик

Вдруг Каос подумал, что ведь и весёлый толстый Пончик тоже может когда-нибудь наглотаться ядовитых таблеток! И ему тоже придётся промывать желудок, и все будут за него волноваться. От этой мысли Каосу стало не по себе. "Это надо предотвратить", — решил он. Он перестал кататься и сел на санки Пончик тут же плюхнулся рядом, на нём были такие толстые штаны, что Каос не понимал, как вообще Пончик может в них двигаться.
— Пончик, — торжественно начал Каос обещай мне…
— Обещаю! — тут же сказал Пончик, думая, что Каос затевает новую игру.
— Обещай, что без мамы ты никогда не будешь глотать ни таблетки, ни пилюли, ни микстуру, даже очень сладкую!
— А конфеты и сок можно? — ничего не понимая, спросил Пончик.
— Я тебе говорю про лекарство, а не про конфеты, — ответил Каос. — Без мамы нельзя есть только лекарства.
— А пастилки от кашля?
— И пастилки нельзя, это тоже лекарство!
Каос был в отчаянии: Пончик ничего не понял, а это значит, что его жизни угрожает опасность.
Вскоре мама увела Пончика в гости, и он ушёл, так ничего и не поняв.
Гулять одному Каосу не хотелось, и тоже отправился домой. Дома папа жарил морковно-капустно-картофельные котлеты. Эти котлеты папа придумал сам. Он пропустил овощи через мясорубку, добавил в фарш яйца, муку и молоко, размешал всё и поджарил. И получились морковно-капустно-картофельные котлеты.
Маме и Каосу они очень понравились.
— Ты не узнала, как себя чувствует девочка? — спросил папа после обеда.
— Узнала. Я позвонила в больницу перед уходом домой. Мне сказали, что мы успели вовремя, девочке сделали промывание желудка, и чувствует она себя хорошо. Но её всё-таки подержат в больнице до понедельника.
— По-моему, Каос, сами дети должны объяснить взрослым, что лекарство надо хранить так, чтобы оно не попадало детям в руки, — сказал папа.
— Мы с Бьёрнаром что-нибудь придумаем, — пообещал Каос. — И я буду предупреждать всех, что это опасно. Я и Пончика предупредил, только он ничего не понял.
— Важно, чтобы это понял не Пончик, а его мама, — сказал папа. — И я верю, что вы с Бьёрнаром придумаете, как это сделать.

Назад Оглавление Далее