Логотип сайта aupam.ru
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Творчество Творчество

Бег на трех ногах | Глава IV

Опять сели втроем играть в покер[4] Брент явно пошел на поправку. Спина почти не болела; убрали резиновую трубку, через которую его кормили – он был в больнице уже неделю. Брент лежал на боку, держа в руке карты, Кирк сидел рядом в кресле-каталке, Эми устроилась в ногах на кровати Брента.

Бренту было очень хорошо с друзьями. Пожалуй, таких друзей у него никогда не было. С ними он не чувствовал ни раздражения, ни скованности, шутил так же весело, как они. Может, потому, что в больнице так мало радостей.

– Две двойки, – положила Эми карты на тумбочку и придвинула к себе три салфетки. Возле нее лежала уже целая горка таких салфеток, каждая изображала собой банкноту в сто долларов. – За эту неделю я выиграла четырнадцать тысяч долларов. Нет, покер мне явно нравится, – продолжала Эми, тряхнув головой, длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. – Я, кажется, начинаю понимать эту игру.

– Дело не в понимании, – заметил Кирк. – Новичкам, как известно, везет. На их стороне бог.

– А вот и нет, – возразила Эми, – думать надо, когда играешь. Давайте сдадим по семь карт, пики пусть будут джокерами. И посмотрим, кто выиграет.

– Ого! – воскликнул Кирк. – В тебе, я вижу, проснулся настоящий игрок. Поезжай-ка в Лас-Вегас. Там умеют вести большую игру.

– По-моему, Эми не такой уж новичок в картах. Но старается это не показывать. Чтобы нас легче обыграть. Не будь я миллионером, я бы уже стал волноваться.

Эми засмеялась. Какой нежный у нее смех!

– Должен признаться, я банкрот, – сказал Кирк. – Задолжал этой акуле уже девять тысяч. Остался без гроша после первой же партии. Придется идти просить милостыню.

– Извини, Кирк, но я не согласна получать долги центами[5] Ну, мальчики, играем или нет? – спросила Эми, тасуя карты.

– Не ссудит ли мне эту сумму сестрица Рэш? Она так нежно сегодня на меня смотрела.

– Совсем как на очковую змею, – уточнил Брент.

– Я придумала, мальчики. Будете погашать свой долг ежемесячными взносами.

– Слава богу! У нашей акулы золотое сердечко! – воскликнул Брент.

– А мне что-то уже надоело играть на деньги. Давайте на что-нибудь другое. Хотя бы на стриптиз, – предложил Кирк.

Бег на трех ногах

– Вот, Брент, наглядный пример того, как активно зло в этом мире, – сказала Эми. – Начали с невинных грошовых ставок, и на тебе – уже стриптиз.

– Я буду в самом невыгодном положении, – сказал Брент. – У меня всего одна одежка, и та на спине распахнута.

– Ничего, простыня тоже в счет, – успокоил его Кирк.

– Я возражаю. Придумайте что-нибудь еще. Ну кто в здравом уме согласится играть на такие ставки с двумя глупыми мальчишками? Во всяком случае, не я.

– А что скажет сестрица Рэш, увидев, как мы играем в покер в чем мать родила?

– Детки, – скажет, – сейчас же оденьтесь. Вы простудитесь, и у вас будет насморк, – очень похоже передразнил Кирк сестру Рэш.

– Господин Ловелас[6] из отделения подростков, или на салфетки, или не играем совсем, – сказала Эми.

– Господи, куда я попал. В детский сад!

– Разумеется, куда же еще?

В дверях появилась Фея – привезла столик на колесах с обедом. На нем стояло три закрытых крышками подноса.

– Я так и знала, что вы здесь все трое, – сказала она, – и перед каждым поставила поднос. Кирку на его тумбочку, два другие на тумбочку Брента.

– Сегодня на обед компот из замороженных фруктов, зеленый салат с парижским соусом, ростбиф, жареный картофель, засахаренная свекла и бисквит со взбитыми сливками. Не плохо, а?

– Звучит недурно. А вот как, интересно, выглядит, – скептически заметил Кирк.

– Не знаю. Сказать по правде, ростбиф от бисквита не отличишь, – засмеялась Фея. – Принимайтесь-ка за еду живее, пока не остыло мясо, – прибавила она и выкатила столик в коридор.

– Ну, помоги господи, – сказал Кирк и снял крышку. – Н-да, не мешало бы всему этому побывать сначала в операционной.

– Пожалуй, тут и хирург не поможет, – подхватил Брент, заглядывая под свою салфетку. – Вид самый устрашающий.

– Глупости, по-моему, вполне аппетитный, – сказала Эми. – Я очень люблю эти бисквиты.

– А что, в больнице были случаи отравления со смертельным исходом? – спросил Брент.

– Если до сих пор не было, то сегодня наверняка будут.

– Пожалуй, через трубку было приятнее питаться.

– А я тебе что говорил?

Эми отпила компот.

– Не так уж плохо, – сказала она.

– Интересно, а замороженные фрукты испортить можно?

– Можно, если по ошибке отварить их за неделю до обеда. Выдержанные вареные грейпфруты, неплохо, а?

Эми принялась за ростбиф.

– И мясо как мясо, только немного похоже на вчерашнюю грудинку.

– Вот-вот. Мясо здесь все одинаковое. Просто пускают его под разными названиями. Я бы называл его «мясо-фантази».

– Почему «фантази»?

– Под этим названием сойдет что угодно, – пояснил Кирк. – Бифштекс из кенгуру или отбивные из козы – лишь бы подешевле. – Кирк попробовал свой ростбиф. – Эми права, точь-в-точь вчерашняя грудинка.

Однако только Эми не съела весь обед, заметил Брент. У них с Кирком на тарелках не осталось ни кусочка.

– Что бы я сейчас отдала за настоящий бифштекс с молочным коктейлем, – сказала Эми, положив вилку рядом с недоеденным ростбифом.

– Пошли слугу в ближайший ресторан. Ты ведь выиграла четырнадцать тысяч салфеток, то бишь долларов.

– Чудак ты человек, Кирк.

– Просто я люблю давать дельные советы.

– А ведь ты и правда дал мне совет, Кирк, – улыбнулась Эми. – Большое спасибо.

– Ну, а я что говорю?

– Ты у нас просто гений. Как ты думаешь, Брент, ночная сестра сможет перевезти тебя на кровати ко мне в комнату, после того, как сестра Рэш уйдет?

– Думаю, что сможет.

– Вот и прекрасно. Джентльмены, приглашаю вас к себе на ужин. Ровно в семь. Фраки не обязательны. Без опоздания.

– Ты шутишь, Эми? – спросил Кирк.

– Нет. Жду вас у себя в семь.

– Черт побери! – воскликнул Кирк. – У меня уже сейчас слюнки текут. Что ты придумала?

– Это сюрприз. Иду приводить свой план в исполнение. Так не опаздывайте.

Эми ушла из палаты. Кирк взглянул на Брента и пожал плечами.

– Безумная девчонка! – сказал он. Вернулась Фея и увезла подносы.

– Ты не возражаешь, Брент, если я пойду прогуляюсь? – спросил Кирк.

– Иди, конечно. Я бы тоже с удовольствием прогулялся. Но ты не беспокойся. Мне одному не скучно.

– Ну и отлично. Тогда я пошел.

– Только смотри, не подглядывай за Эми. Не порти сюрприза. Куда ты пойдешь-то?

– Еще сам не знаю. Может в родильное отделение. Там из каждой щелки торчит новоиспеченный папаша. Я как их вижу, говорю им: «Не волнуйтесь, не перепутают. На каждом чуть не сто ярлыков навешено, сам видел».

– Ну иди, иди, – засмеялся Брент.

– А ты не вертись особенно. Береги спину, – проворчал Кирк и, взяв костыли, заковылял из палаты.

Брент лежал на спине и смотрел в потолок. «А мне здесь даже нравится – спина не болит и стало совсем хорошо. Ну что бы я делал сейчас дома до отъезда в Мэн? Целыми днями мок бы в плавательном бассейне, и все».

Брент протянул руку к тумбочке, взял книжку и открыл страницу, на которой остановился. Дошел уже до половины второго тома «Властелина Колец».[7] Он читал «Властелина» уже второй раз. Ему так нравился мир «Средиземья». Он почти верил, что этот мир существует в действительности. Вот бы туда попасть!

Он так зачитался, что не слышал, как вошла мама.

– Здравствуй, Брент. Как ты себя чувствуешь? – сказала она, подойдя к его кровати.

Брент оторвался от книги и, улыбнувшись, взглянул на мать.

– По-моему, прекрасно. Только очень надоело лежать.

– Да, это нелегко. А у меня хорошие новости. Я только что видела доктора Мэттиаса, и он сказал мне, что доволен вчерашним снимком: спина заживает прекрасно.

– Я уже знаю. Он мне тоже это сказал сегодня утром.

– Я так рада. Говорит, недельки через две-три можно тебя забирать.

– Завтра, кажется, придет протезист и снимет мерку для корсета.

– Дома тебя заждались. Знаешь, как без тебя скучно. Бетси целый день места себе не находит. Не с кем ссориться, – улыбнулась мама.

– А в Мэн, конечно, в августе не поедем?

– Пока трудно сказать. Посмотрим, что скажут врачи. Радуйся, что спина заживает без осложнений. Конечно, осенью никакого футбола, но зимой, когда снимешь корсет, сказал доктор Мэттиас, опять можешь бегать и прыгать сколько душе угодно. Если в Мэн теперь не поедем, то зимой отправим вас с Бетси куда-нибудь на недельку покататься на лыжах.

– Вот было бы здорово! – сказал Брент. – Когда все так хорошо складывается, и лежать здесь не так уж страшно.

– Бэтси тоже хотела прийти, но у нее сегодня утром тренировка в бассейне.

– А как папа?

– Прекрасно. Сказал, что постарается заскочить к тебе завтра утром. Знаешь, как он обрадуется, узнав, что сказал доктор Мэттиас.

– Передай отцу привет.

– Конечно. А кто-нибудь из школьных друзей тебя навестил?

– Нет, никто не был.

– Ни Джимми, ни Том? Удивительно. Я встретила Тома вчера на улице. Он так огорчился, узнав, что ты в больнице.

– Нет, Том не приходил. Ты ведь знаешь, как все заняты на каникулах. Кто уехал на море, кто еще куда-нибудь. Я получил от ребят пару открыток. И одну от брата Джона.

– Ну, открытки – совсем не то. В больнице ведь скучно. Хорошо бы тебя навещали не только родные.

– Это ничего. Эми, Кирк и я – мы очень подружились и почти все время проводим вместе. Они замечательные ребята.

– Я очень рада. Эми правда славная девочка. Как хорошо, что хоть здесь ты не замкнулся в свою скорлупу. А как кормят, все так же плохо?

– Последние дни стало еще хуже.

– А ведь мы столько за тебя платим – могли бы кормить поприличнее.

– Да, еда здесь мало съедобная.

– Вот придешь домой, наготовлю твои любимые кушания. А где Кирк?

– Ушел прогуляться по больнице.

– Хоть немножко развлечется. А я тебе принесла акварельные краски. В больнице столько свободного времени, может, порисуешь немного. Врач сказал, это не повредит.

– Вот спасибо, мамочка!

Мать достала из сумки альбом для акварели, несколько кисточек и коробку с красками.

– Положу на тумбочку. Вдруг ты захочешь порисовать. Самое плохое, когда человеку нечего делать.

– Здесь это не страшно. Но все равно большое спасибо.

– Я, пожалуй, пойду. А ты, наверное, опять уткнешься в книгу, от которой я тебя оторвала?

– Скорее всего. Спасибо, мамочка, что пришла.

– Слушайся, пожалуйста, врачей и не вздумай без их разрешения садиться.

– Что ты, я никогда этого не сделаю.

– Мы так все рады, что ты пошел на поправку. Нет, ты все-таки под счастливой звездой родился.

– Да, наверное.

– Ну до свидания. Не сердись, что я убегаю. У меня сегодня тысяча дел. Завтра я опять приду.

– Конечно, мама, иди. Я понимаю.

– До свидания, родной.

– До свидания.

Брент посмотрел матери вслед. Потом подвинул к себе тумбочку, налил в стакан воды из графина, взял альбом и маленькую кисть. Обмакнул ее в воду и открыл коробочку с красками. Повернулся на левый бок, подпер голову левой рукой. Нос его почти упирался в альбом, лежавший на кровати. Не очень-то удобно, но попробовать можно. Что бы такое нарисовать? В Мэне он всегда рисовал пейзажи. У него хорошо выходят деревья и камни. Камни писать особенно трудно.

За окном виднелась только кирпичная стена другого крыла больницы.

Не очень-то вдохновляющий пейзаж.

Он еще раз обмакнул кисточку в воду и коснулся кончиком коричневой плиточки.

«Напишу портрет Эми», – подумал он и даже немного испугался. До сих пор он никогда не писал портретов.

В правом нижнем углу листа сделал плавный мазок. Коричневый цвет в точности передавал каштановый цвет волос Эми.

Бренту хотелось написать очень хороший портрет.

А вдруг они будут смеяться над ним?

Но он продолжал рисовать.

Кирк обвязал вокруг шеи резиновый жгут. Галстука ведь не было.

– К тому же галстук с пижамой, согласись, очень нелепо, – сказал он Бренту. – А резиновый жгут именно то, что надо. В конце концов, Эми сказала, что фрак необязательно.

Брент причесался и как мог разгладил простыни.

Без пяти семь в палате появилась сестра Шульц. Она была добрая и приветливая – совсем не походила на злючку Рэш. Когда вечерняя сестра сменяла дневную, как будто солнце выглядывало из-за туч.

– Как я понимаю, вы собираетесь в гости? – сказала она. – Только не проговоритесь дежурной сестре. А я тоже никому не скажу.

– Конечно, мы будем молчать! – радостно завопил Кирк. – Пожалуйста, отвезите его.

Сестра Шульц толкнула кровать Брента, и он поехал вслед за ковылявшим на костылях Кирком в гости к Эми.

Проехали через весь коридор и остановились у дверей ее палаты.

– Гости пожаловали, – постучал в дверь Кирк.

– Входите, – откликнулась Эми из-за двери.

Кирк толкнул дверь и вошел. Сестра Шульц вкатила за ним кровать Брента.

– Желаю хорошо провести вечер, – сказала она, закрывая за собой дверь.

Брент глядел и не верил глазам. Он первый раз был в палате Эми. Как здесь чудесно, настоящие зеленые джунгли: цветы и растения на столе, на тумбочке, стены оплетает зеленое кружево аспарагуса. Над постелью Эми неярко горит ночник.

Бег на трех ногах

Теплое живое пламя свечей бросает кругом колыхающиеся блики. Белые больничные стены в зеленом полумраке не видны совсем.

– Милости прошу, джентльмены, – улыбнулась Эми. – Вы пришли вовремя. Я люблю, когда мои гости точны.

– И мы очень рады, что не опоздали, – сказал Кирк, похромал к Эми и поцеловал у нее руку.

– Я бы тоже хотел встать, чтобы поприветствовать хозяйку по всем правилам этикета. Но, к сожалению, это сейчас невозможно.

– Невелика беда. Чувствуйте себя как дома.

Кирк опустился в мягкое кресло, прислонив костыли к стене. Эми села на соседний стул. Ее кровать была отодвинута к дальней стене. В середине палаты стояла тумбочка, накрытая скатертью.

– Где в больнице можно раздобыть скатерть? – спросил Брент.

– Это наволочка. Фея тихонечко взяла ее у сестры-хозяйки. Мне приятно, что вам у меня нравится.

– Очень нравится! – воскликнул Кирк. – Стол выглядит божественно. Особенно хороши походные чашки.

– Надо уметь довольствоваться тем, что имеешь, – сказала Эми. – Не выпьете ли коктейль?

– Безо всякого обмана? – спросил Брент.

– Мне двойную порцию, – выпалил Кирк.

Эми подошла к столу, взяла графин, налила из него три чашки. Одну протянула Бренту, другую Кирку, третью взяла сама и вернулась на место.

– Предлагаю тост, – сказал Кирк. – Давайте выпьем за друзей, и пусть этот подлый мир катится ко всем чертям.

– Как вы изящно выражаетесь, – сказала Эми. – У вас замечательное красноречие.

Отпили по глотку.

– Мой бог! – воскликнул Кирк. – Что это такое? Выдержанное шотландское виски?

– Во-первых, я еще несовершеннолетняя, во-вторых, даже если бы мне было сорок семь лет, я все равно не смогла бы сбегать в винную лавку, вот я и составила этот напиток из всего, что имелось под рукой!

– Это заметно, – сказал Кирк.

– Вам не нравится мой славный пуншик? – сказала Эми. – Он приготовлен бенидиктинскими монахами в монастыре, что по соседству с Перт-Амбоем в штате Нью-Джерси.

– Бесподобно! Что же это такое?

– Кока-кола с вареньем. Вот и все, что я могла здесь найти. Чувствуете его неповторимый аромат?

– Неповторимый, это да, – сказал Брент, осторожно отпивая из чашки сбоку, стараясь не залить подушку. Коктейль здорово отдавал тиной, но все-таки пить через резиновую трубочку не хотелось.

– Ужин скоро накроют. Я распорядилась, чтобы первое блюдо принесли к началу восьмого.

– Первое блюдо? Сколько же их будет всего? – спросил Брент.

– Всего одно. Но я заказала достаточно, можно будет взять добавку – вот вам и второе блюдо.

– Я сгораю от нетерпения. Если это первое блюдо также великолепно, как коктейль, то я, пожалуй, пойду домой.

– Вы, мой добрый джентльмен, – не джентльмен. И уж, конечно, не добрый человек. Если вам не нравится моя кухня, вам никто не запрещает питаться больничной бурдой. На ужин вы еще успеете.

– Вы желаете моей смерти?

– Иной раз желаю, – засмеялась Эми.

– Эми, а у меня есть для тебя подарок, – сказал Брент.

– О, спасибо, Брент. Как мило с твоей стороны.

Брент вынул из-под простыни законченную акварель и протянул ее Эми. Сам он был доволен портретом.

– Ой, Брент, как чудесно! – восхитилась Эми. – А я и не знала, что ты так хорошо рисуешь.

Кирк наклонился и тоже посмотрел.

– Вот это здорово! Смотри, как похоже!

– Спасибо на добром слове, – сказал Брент. – Мне тоже показалось, что вышло неплохо. Это мой первый портрет, до сих пор я писал только пейзажи.

– Мне очень нравится, Брент. Знаешь, куда я его поставлю?

Эми пошла в другой конец комнаты и аккуратно поставила портрет на полочку среди свисающих побегов аспарагуса.

Брент оценил вкус Эми – ее лицо точно обрамляли ветви плакучей березы.

– А когда ты нарисуешь мой портрет? – спросил Кирк.

– Не знаю, – ответил Брент. – Я ведь не Пикассо.[8]

Бренту было здесь так уютно, так славно, эта комната, освещенная свечами и похожая на заросший сад, стол, накрытый скатертью, шутки друзей. Он всей душой отдавался неизвестному раньше чувству – какой-то удивительно теплой дружбе.

В дверь постучали.

– Это, наверное, наш обед, – сказала Эми. – Входите, пожалуйста.

Дверь открылась, и вошел мальчик-рассыльный.

– Здесь заказывали пиццу с помидорами и сыром? Сестра назвала номер вашей палаты.

– Да, да, здесь! – Эми встала, подошла к тумбочке и вынула деньги. – Поставьте, пожалуйста, пиццу на стол.

Она протянула мальчику деньги, он поблагодарил и ушел, закрыв за собой дверь.

– Ужин подан. Один пирог с перцем, другой с грибами. Кто с чем любит.

– Боже мой! – воскликнул Кирк. – Никогда в жизни не вдыхал столь изумительного аромата. Ты, Эми, волшебница в купальном халатике. Давайте скорее есть!

Эми сняла крышки с двух картонных коробок. В свете неяркого пламени заклубился пар и запахло еще сильнее. Да и вид у пиццы был отменный: два больших пирога, облитых горячим сыром и густым соусом, один – перечным, другой – грибным.

– Эми, без дураков, ты – гений! – сказал Кирк.

– А ты сомневался?

Пироги были уже нарезаны. Эми положила Кирку и Бренту по куску от каждого.

– Какая обида есть такие пироги лежа. Ну да ничего, Брент, будем надеяться, что соус в ухо не нальешь.

Сама Эми взяла кусок с грибным соусом и с наслаждением откусила.

Она съела всего два кусочка. Брент – пять, а Кирк управился с остальными девятью.

– Нельзя же, чтобы пища богов пропадала зря, – сказал он, приступая к последнему ломтику.

– Как вкусно, Эми, – сказал Брент. – Вот уж спасибо!

– М-м-м, – промычал благодарственно Кирк с набитым ртом.

– Надеюсь, вы опять как-нибудь меня навестите, – сказала Эми. – Я очень люблю давать обеды.

Вдруг она точно поперхнулась, из носу у нее потекла струйка крови и побежала по подбородку прямо на купальный халат.

– О, черт, – ругнулся Кирк. – Что случилось?

Эми закрыла лицо ладонями и покачала головой. Кровь показалась сквозь пальцы.

– Позови кого-нибудь! – крикнул Брент.

Кирк схватил костыли и запрыгал к двери. Распахнул ее и закричал, чуть не выпав в коридор:

– Эй, кто-нибудь! Скорее сюда!

По коридору уже бежала сестра Шульц.

– Что случилось? – крикнула она на ходу.

– У Эми опять идет кровь из носу.

Сестра Шульц побежала к посту дежурной сестры.

– Джин, скорее за доктором, – сказала она.

Кирк вернулся в комнату и стоял в дверях. Эми зажала ноздри. Весь ее халатик был закапан кровью.

– Простите меня, – еле выговорила она.

– Молчи, – сказал Кирк, – Ты устроила такой замечательный вечер. Спасибо тебе. Но сейчас ты, наверное, хочешь остаться одна. Надо ведь убрать за гостями.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Брент лежал на своей кровати как узник. Ему было нестерпимо жаль Эми.

– Я все испортила, – сказала она.

– Ничего ты не испортила, – сказал ей Брент. – Не думай ни о чем.

Пришел доктор.

– Сейчас все будет в порядке, – сказал он. – Вот сделаем только переливание. Сестра, приготовьте аппарат.

Пока вторая сестра ходила за аппаратом, сестра Шульц повезла Брента в его палату.

– Эми, – прощаясь сказал Брент, – отдохни как следует. Слышишь? Ты нас угостила на славу. В жизни ничего вкуснее не ел. Большое спасибо.

Эми слабо улыбнулась и махнула рукой. Выезжая в коридор, Брент успел поймать ее улыбку.

– В общем-то, – сказал Кирк, лежа в постели, когда выключили свет и в коридоре все успокоились, – вечер был неплохой.

– Я очень беспокоюсь за Эми, – откликнулся из темноты Брент.

– Не болтай глупости, а спи. Слышишь?

Но Брент не мог заснуть. Он долго лежал с открытыми глазами. Интересно, Кирк тоже не спит? Но не стал Кирка звать.

Брент лежал в темноте, вперив взгляд в потолок, который был не виден сейчас.

«Как я хочу, чтобы Эми поправилась, – думал он. – Чтобы мы все поправились, вышли из больницы и пожили бы все втроем где-нибудь далеко-далеко. Как это было бы славно!»

Назад Оглавление Далее