Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Профилактика Профилактика

Приложение 3. Говорят бывшие «неизлечимые» больные, исцеленные в Системе Естественного Оздоровления

Две жизни (Владимир Николаевич Анкудинов, врач-диетолог)

Этой истории двадцать четыре года. В ней две части, каждая ровно по двенадцать лет. Как две жизни — в одной я мучился и страдал, в другой я здоров и счастлив. Все, что я описываю, происходило со мной. Я был одновременно и больным, и врачом, пытавшимся лечить болезнь. Двенадцать лет я применял к себе все то, чему учился в мединституте, но — безрезультатно. Я почти отчаялся, никакие средства не помогали. Обычная медицина была бессильна.

Меня спасло нечто совершенно иное — естественное оздоровление по системе Галины Сергеевны Шаталовой. Об этом я и хочу, обязан, рассказать…

Диагноз был безжалостным — неспецифический язвенный колит. Вспомнилось, как мы в институте проходили этот самый неспецифический колит: по учебникам выходило, что недуг очень редкий и в смысле лечения безнадежный.

Профессор Щетинина, крупнейший специалист по инфекционным болезням, положила на меня уйму сил. Бывали просветы после многомесячного больничного существования, но надолго вырваться из-под своей недоброй власти болезнь не давала. Возвращался гнойный кровавый самопроизвольный стул. Он мог застать меня в любом месте — в метро, на улице, в театре. Не думаю, что надо объяснять мое тогдашнее душевное состояние. Постоянный страх а беспомощность довели меня до мыслей о самоубийстве. Круг жизни сужался. Терялись друзья, быт становился все более замкнутым.

У моего неспецифического колита появились «спутники» — кожа превращалась в какую-то жесткую кору, по всему телу расползались пятна экземы, костенел позвоночник, едва ворочалась шея. Отечность, пастозность превращали мое лицо в уродливую маску. Гемоглобин падал до 34 единиц…

А ведь я не был ни ленивым, ни неграмотным. Как профессиональный врач-диетолог, я делал все, что мог, в поисках путей к выздоровлению. И что же? Путь современной официальной медицины неизменно заводил меня в тупик.

Спасение пришло с совершенно неожиданной стороны. Но прежде чем рассказать об этом, должен покаяться перед вами в великом своем грехе. Дело в том, что несмотря на свое болезненное состояние, я занимал ответственные должности, считался перспективным гастроэнтерологом, читал лекции по диетологии и постоянно отвечал на вопросы своих слушателей и пациентов, в том числе и на такой: «Как вы относитесь к Галине Сергеевне Шаталовой и ее Системе Естественного Оздоровления?» Дело прошлое, но говорил я тогда буквально следующее: «Галина Сергеевна — прекрасный спортивный врач. Однако диетологией она занялась напрасно. Не ее это дело». И добавлял: «Это — бред».

В 1984 году, когда состоялось мое личное знакомство с Г. С. Шаталовой, я повинился перед ней в своем прегрешении, был прощен и услышал обнадеживающее: «Не волнуйтесь, вы будете здоровы».

Первый осмотр закончился безоговорочным назначением: все лекарства выбросить, суточный рацион питания свести к стакану киселя из 2–3 столовых ложек пророщенного и мелко смолотого овсяного зерна без всяких добавок. Вставать до рассвета, бегать в режиме динамического аутотренинга, в расслабленном состоянии — не расходуя, а набирая энергию. Затем — в снег, в прорубь, в ледяную воду дома или под открытым небом.

Через две недели я ожил. Через 25 дней снова был на приеме у Галины Сергеевны. Она улыбнулась и повторила: «Я же тебе обещала — будешь здоров!»

Осенью того же года я участвовал в ее школе здоровья в Косино. Представьте — октябрь, иней уже, а мы всей школой с Галиной Сергеевной во главе бежим на речку купаться… Причем мы ведь не просто бегали. Это был особый бег — с релаксацией и динамическим аутотренингом, настраивающим человека на особую внутреннюю волну, волну гармоничного восприятия себя и мира. Отсюда и ощущение полноты происходящего, и отсутствие обычных страхов. Мы уже знали тогда о действительных, поистине безграничных возможностях человеческого организма, поэтому бояться такой чепухи, как простуда, было просто смешно.

Сегодня, спустя 12 лет после исцеления, я снова и снова осмысливаю свою историю, вспоминаю все, что меня мучило, и все, что возвращало радость жизни и силы, и очень хочу передать вам то, в чем теперь убежден.

Симптоматическая медицина бесперспективна, потому что не способна выполнить основную задачу — вылечить не симптом, а болезнь, вернуть человека к состоянию здоровья. Лечение отдельного органа — преступление перед организмом, потому что в конце концов оно только ухудшает дело. Профилактика на основе естественного оздоровления — единственный путь к достижению той устойчивости в человеческом организме и в человеческой жизни, когда здоровье — повседневная норма, а болезнь — невозможна.

Как мне удалось избежать «расстрела» (Виктор Алексеевич Романов, пенсионер)

Я отношусь к тем людям, кто в полной мере испытал ущербность, унизительность жизни без здоровья. Мне недавно исполнилось 64 года, из которых 20 последних лет меня преследовали невзгоды и болезни, порождающие грусть, уныние, а порой и нежелание жить. Достаточно привести неполный перечень моих заболеваний, чтобы подтвердить сказанное. В 1973 г. у меня диагностировали ишемическую болезнь сердца, следствием которой стали инфаркты в 1975, 1977 и 1988 гг. Особенно страшным был последний. В госпитале имени Бурденко у меня был выявлен стенозирующий атеросклероз коронарных артерий с их сужением до 70–80%. По результатам этих исследований я был направлен на консультацию к одному из ведущих специалистов в области кардиологии и сердечной хирургии доктору медицинских наук, лауреату Государственной премии, Герою Социалистического Труда профессору Работникову. Я не случайно перечислил все его титулы, о чем скажу ниже.

Несмотря на прошедшие с тех пор годы, память до мельчайших подробностей сохранила произнесенный им тогда монолог. Профессор Работников заявил, что меня нужно срочно оперировать — произвести шунтирование коронарных артерий сердца, другого выхода нет. Он уподобил мое состояние состоянию человека, который приговорен к смерти и уже поставлен к стенке. На него наведен пистолет, курок которого взведен и вот-вот прогремит выстрел.

Не нужно обладать богатым воображением, чтобы представить мое состояние после столь «обнадеживающего» вступления. Преодолев вполне понятные растерянность и чувство обреченности, задаю естественные в моем положении вопросы: на сколько лет жизни я могу рассчитывать при успешном исходе операции и есть ли у меня время, чтобы прийти в себя после инфаркта и все обдумать?

Узнаю, что операция может подарить мне еще 6–8 лет жизни. В ответе на второй вопрос угрожающие нотки прозвучали более чем отчетливо: «Думайте, но учтите, что ваша жизнь исчисляется днями».

Трудно передать, какую гамму чувств я испытал. Громкие звания и титулы профессора буквально гипнотизировали меня, но на операцию я не согласился.

Смерть так смерть, значит пришло время. Домой приехал в состоянии полной безысходности. Жизнь мою врачи ограничили строгими запретами. Количество различных таблеток превышало все мыслимые нормы. Достаточно сказать, что одной упаковки нитроглицерина (50 шт.) часто не хватало на сутки. Пройдя по квартире 10–12 шагов, я должен был отдыхать. Такое состояние здоровья за короткий срок совершенно изменило мой характер. Нервозность, чувство беспомощности и ненужности жизни, бессонница стали моими постоянными спутниками. Не знаю, как выдерживали все это мои родные.

Семь лет прошло с той страшной поры. Я жив и, кажется, нормально себя чувствую. Отвела от меня угрозу Система Естественного Оздоровления Г. С. Шаталовой. Почти силой привел меня к Галине Сергеевне мой давний друг, убеждая в том, что только она поможет мне. Галина Сергеевна сразу расположила к себе. Она согласилась с тем, что мое состояние очень тяжелое, но сказала: «Есть небольшой шанс отвести вас от роковой стены». Ее внимание, деликатность, негромкий голос успокоили меня, заставили прислушаться к ее своеобразным размышлениям вслух. Она рассказала мне о своем любимом учителе И. П. Павлове, который считал, что человеческий организм — это целостная автоматически управляемая система, которую и лечить надо как единую систему, а не простую арифметическую сумму органов. Галина Сергеевна очень поэтично говорила о красоте раннего утра, о том, какое наслаждение видеть восход Солнца и настойчиво советовала не ждать, когда оно разбудит меня, вставать пораньше, чтобы встречать его появление.

После встречи с Галиной Сергеевной я ощутил давно забытый душевный подъем. Стал вспоминать, как выглядят деревья ранним утром, как поют птицы, как пахнут полевые цветы. После первых 10 дней жизни «в режиме Шаталовой» я почувствовал потребность выйти на улицу. Было раннее утром, люди еще спали. Я и тишина, я и легкий туман, я и птицы… Покой и уверенность. Неужели после всех мучений мне подарена жизнь?

С того утра появилась уверенность: нет, с первого выстрела меня не возьмешь. По совету Г. С. Шаталовой, несмотря на все запреты врачей, уехал в деревню, подальше от суеты и соблазнов. Занялся огородом, стал ходить в дальний лес, купался в речке. Вспоминаю сейчас, как примерно в то же время, когда мне предлагали хирургическое вмешательство, в ФРГ оперировали моего любимого артиста Евгения Леонова, у которого был тот же диагноз, что и у меня. Как мы знаем, этот замечательный человек ушел из жизни. Почему-то верю, что обратись Е. Леонов к Системе Естественного Оздоровления и ее автору, он и сегодня был бы с нами.

Система Шаталовой уникальна. Это доказано исследованиями, опытом, практикой. В уникальности ее я убедился и совсем по другому поводу: зуда внешней части ушей. Эта неприятность досаждала мне лет 10–15. К кому только не обращался за помощью! Одни находили, что это явление аллергического характера, другие, что оно развилось на почве невроза. Один доктор отменял таблетки другого и назначал свои — все безрезультатно. После перехода на образ жизни по системе Шаталовой этот недуг прошел за месяц.

И еще одна напасть была у меня. Начиная примерно с 18 лет я страдал не смертельным, но очень неприятным заболеванием, которое в официальной медицине называется розацва, а попросту — угревая сыпь. С возрастом она прошла на теле, но осталась на лице. И в этом случае у врачей-дерматологов не было единства. Большинство склонялось к наличию клещей. Лечился я непрерывно лет 15–20. Дважды стационарно, несколько лет принимал процедуры в НИИ косметологии и ЦНИИ кожно-венерологических заболеваний. По истечении месяца жизни по системе Шаталовой все угри исчезли. Вот так: лечил сердце, а оказалось, что вместе с ним вылечил все болезни. Смотрюсь в зеркало и не вижу былой сишошности, багровости, унылых глаз. Домашние просто дивятся переменам в моем облике и сейчас сами начинают жить по Системе Естественного Оздоровления.

Но, кажется, самая пора и повиниться. Наверное, так уж устроен человек: стоит пройти беде, как все страхи забываются. И вновь мной стало овладевать то, что несут с собой болезни. В результате начала побаливать левая почка — анализы указывали на опасность опухоли. А раз опухоль — значит неизбежная операция. Но врачи в связи с моим возрастом на ней не настаивали. И вот я снова с повинной головой у Галины Сергеевны. Она подтвердила диагноз, но и успокоила. Предложила сложные сборы трав, эликсиры из орехов и корней, причем таких, которые растут только у нас в Подмосковье, посоветовала строже соблюдать требования и предписания Системы Естественного Оздоровления. Сейчас я имею полное право сказать, что эта система — явление уникальное. Это наше национальное достояние. Непростительно, что официальная медицина не сознает этого. Больных лечат не громкие титулы врачей, а знания, которые идут от самой природы. Я писал об этом в Министерство здравоохранения, в редакции передач «Помоги себе сам», «Медицина для Вас». Ответа не получил.

Система Шаталовой возвращает людям не только здоровье. Я стал другим: на смену отчаянию, унынию, чувству безысходности пришли вера, радость, любовь. Жизнь по этой системе совершенствует человека и не только больного, но и практически здорового. Здоровье каждого отдельного человека — это здоровье общества. А оно в этом сейчас очень нуждается.

Мое воскрешение (Тамара Михайловна Цыгалова, педиатр)

По профессии я врач, поэтому мне хорошо известны высказывания великого Гиппократа, считавшего, что сама природа протестует, когда врачом становится человек, не имеющий к этому призвания, что врач обязан иметь «особое прилежание к своему делу». Вот уже много лет образцом такого прилежания является для меня автор Системы Естественного Оздоровления Г. С. Шаталова.

До встречи с ней я в течение двенадцати лет страдала тяжелым хроническим заболеванием, из цветущей энергичной женщины превратилась буквально в «ходячую смерть»: желто-серый цвет лица, горечь во рту, невыносимый кожный зуд и постоянные боли в печени, которая буграми вздымала мой живот. Я весила 40 килограммов и уже с трудом передвигалась.

Под истончившейся кожей живота ясно проглядывалась так хорошо знакомая врачам «голова Медузы» — предвестница неминуемой гибели. Да, это был гипертрофический цирроз печени после тяжелого отравления грибами!

Я не могла пожаловаться на невнимание врачей к себе. Коллеги заботились обо мне целых двенадцать лет, применяя самые современные методы лечения. Два раза в год я проходила стационарное обследование, а затем курс приема новейших препаратов. Но все больше клеток печени неумолимо перерождались в дегенеративные.

В конце концов консилиум специалистов Центрального института гастроэнтерологии предложил крайнюю меру — иссечение разросшейся ткани двух третей печени, чтобы сохранить функцию оставшейся трети органа. На мой вопрос о том, продлит ли эта жестокая операция мою жизнь, мне ответили: «Да, не меньше, чем на год». Думаю, вы поймете меня, если скажу, что больше в этот институт я не обращалась.

В это едва ли не самое тяжелое для меня время друзья рассказали мне о лекции доктора Шаталовой, прочитанной на биологическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова, на которой она демонстрировала излеченных по разработанной ею Системе Естественного Оздоровления больных. Эти примеры показались мне почти невероятными, стоящими на голову выше сегодняшнего уровня клинической медицины. Я поняла, что судьба посылает мне шанс на возвращение к жизни.

К Галине Сергеевне меня буквально на руках доставил мой сын. Первое впечатление было ошеломляющим. Мне ли, педиатру с большим стажем, не знать, как надо обращаться с тяжелыми больными, чтобы не вызвать негативной реакции? Но то, что испытала я, трудно описать. Я сразу же почувствовала беспредельное доверие к этой интеллигентной обаятельной женщине. Однако больше всего меня поразила точность ее диагностики. Я и не предполагала, что за два-три часа первичного осмотра можно выявить полную картину столь сложной патологии. Восхищала точность оценки состояния отдельных органов и системный подход к возможностям функционирования целостного организма.

Мне было понятно, что доктор Шаталова ищет, сохранились ли у меня силы сопротивляемости болезни. И она эти силы нашла! Операцию, предложенную консилиумом, Галина Сергеевна отвергла категорически как безнадежную и калечащую. Затем она предложила мне сформировать вместе с ней модель восстановления моего организма, что мы и сделали.

Врачам известно, что ткань печени страдает прежде всего от плохой деятельности желудка и кишечника, что вся до капли кровь из них направляется по венам в печень. В этом органе венозная сеть разделяется на капилляры, омывая все клеточки. Следовательно, для здоровья печени необходимо полноценное функционирование как желудка, так и кишечника.

Галина Сергеевна выявила у меня катастрофическое состояние пищевода, желудка, двенадцатиперстной кишки и всех отделов тонкого и толстого кишечника, прямой кишки.

Думаю, понадобились бы сотни страниц, чтобы подробно описать ход моего лечения. Для Галины Сергеевны не было мелочей в осуществлении плана моего воскрешения. Она неустанно корректировала мой каждодневный нелегкий труд самовосстановления по Системе Естественного Оздоровления, а я, в свою очередь, неуклонно выполняла все ее назначения. Наши объединенные усилия — врача и больного — дали свои плоды: болезнь ушла.

Особенно хорошо я почувствовала это в одной из экспериментальных экспедиций Г. С. Шаталовой — 500-километровом пешем переходе через пески Центральных Каракумов, в котором мне выпало счастье участвовать. Это происходило на четвертый год после нашей первой встречи, когда мое здоровье было полностью восстановлено, и я уже смогла не только участвовать в нем, но и исполнять многообразные обязанности врача.

Участники экспедиции требовали к себе особого внимания — ведь все они, как и я, ушли от, казалось бы, неминуемой гибели. Один из них лишь восемь месяцев назад был признан врачами неоперабельным по поводу злокачественной опухоли двенадцатиперстной кишки; второй был исцелен от тяжелого пиелонефрита; третий — сердечник, которому врачи разрешили лишь легкую сидячую работу; четвертый раньше двадцать лет страдал гипертонией, не поддающейся медикаментозному лечению; у пятого многие годы была язва двенадцатиперстной кишки; у шестого 25-летнего мужчины был инсулинозависимый диабет. Этот молодой человек был настолько основательно излечен Галиной Сергеевной, что я даже не взяла в аптечку инсулин. Внимательно наблюдая за ним в экспедиции, я окончательно убедилась в том, что в 90% случаев, как говорит Шаталова, диабет излечим.

Седьмым и, по мнению Галины Сергеевны, самым трудным участником была я. Хотя к тому времени от гипертрофического цирроза не осталось и следа, однако в результате тяжелой болезни мой организм утратил какую-то долю своих адаптационных возможностей.

А именно эти уникальные возможности могут временно компенсировать неполадки здоровья, связанные с неправильным, невидовым образом жизни. Исследования Шаталовой, посвященные этой проблеме, помогли мне как врачу понять, что именно благодаря адаптационным возможностям организма хронические болезни могут скрыто, незаметно для человека протекать долгие-долгие годы, и все это время он будет считаться «практически здоровым».

Правда, у меня сейчас дело обстоит совсем иначе: стоит мне соблазниться чем-либо, не отвечающим естественным потребностям человека, как мой лишенный адаптационных ресурсов организм сразу же отвечает на это резкой реакцией. Один лишь раз отступила я от рекомендации Галины Сергеевны — отказаться от всех молочных продуктов и во время отпуска несколько дней подряд пила всего лишь по стакану парного козьего молока. Наказание было страшным — я слегла в постель с явлениями острого полиартрита. После этого жестокого урока я особенно ясно поняла, что пища, чуждая человеку по виду или приготовленная по законам так называемого «сбалансированного» питания прямо ведет его к болезням, не оставляя места ни для нормального досуга, ни для творческой работы.

С тех пор я особенно строго придерживаюсь режима оптимального питания и наслаждаюсь вкусными блюдами целебной кухни только один раз в день.

Сейчас, несмотря на свой пенсионный возраст, я успешно работаю в своей профессии и отличаюсь от коллег лишь очень высокой трудоспособностью. Отпуск провожу как правило на даче, много времени посвящаю саду и огороду. Тыкву, кабачки, свеклу, морковь, топинамбур и огородные травы мне покупать не надо — все это растет на моем участке.

Я часто задаю себе вопрос: что же меня спасло, что изменилось в моей жизни после первой встречи с Галиной Сергеевной? Изменилось все и, в первую очередь, я стала более требовательна к себе самой и более внимательна к окружающим. В моей профессии я стараюсь получать как можно больше новых знаний, чтобы быть на уровне современной науки о человеке.

Я полностью изменила свой образ жизни, т. к. уже в первые дни лечения в Системе Естественного Оздоровления поняла, что именно искаженность наших представлений о питании, дыхании, движении, закаливании и недостаточность духовных потребностей сводят наши человеческие возможности к минимуму, обрекают нас на тяжелые хронические заболевания.

Комментарий автора

Исторически сложилось так, что между врачом и больным стоит искусственно разделяющая их стена. Врач поставлен в положение жреца, изрекающего непреложные истины, дело больного — пассивно следовать указаниям врача.

В еще более бесправном положении находятся хронические больные. По «авторитетному» мнению современного специалиста в области деонтологии Н. Н. Эпштейна, им следует знать, что их болезни неизлечимы (?!), поэтому такие больные должны научиться пожизненно сосуществовать со своими недугами (?!) и безоговорочно верить в стремление врача облегчить насколько возможно их страдания. Н. Н. Эпштейн предостерегает хронических больных от «иллюзий» в отношении каких-либо иных путей лечения, нежели те, которые предлагает официальная симптоматическая медицина.

Мой почти шестидесятилетний врачебный опыт подсказывает, что по мере демократизации общества, повышения уровня образования и культуры всех слоев населения на смену подобной безнадежно устаревшей точке зрения идет другая, полярно противоположная, нашедшая отражение в представленных здесь очерках моих бывших хронических больных. В основе этой точки зрения лежит высказанная еще И. П. Павловым мысль о том, что организм человека является автоматически регулируемой системой, что благодаря пластическим возможностям центральной нервной системы он способен сам восстанавливать себя, но для этого ему должны быть созданы благоприятные, т. е. предписанные нам природой условия жизни.

И здесь особую актуальность приобретает вопрос о необходимости активного сознательного участия самого больного в процессе своего излечения. Благодаря этому достигается такое состояние души человека, которое не расслабляет волю и тело, а напротив, мобилизует на исцеление все его духовные и физические возможности. Надо лишь, чтобы такое участие носило системный характер и опиралось на прочный фундамент знаний, накопленных наукой о человеке.

Эти задачи, в числе многих других, и призвана решить разработанная мной Система Естественного Оздоровления, которая органично сочетает в себе научные знания, заложенные в основы моего учения о здоровье человека, составившего теоретическую часть этой книги, с формами, приемами и методами их практического применения, нашедшими отражение в помещенных в книге приложениях.

Я твердо убеждена в том, что у врача не должно быть от своего пациента тайн, т. к. за ними чаще всего скрывается не забота о душевном спокойствии больного, а стремление замаскировать собственный избыточный консерватизм, неверие в разум и волю обратившегося к нему человека.

Бесспорно, некоторый консерватизм в медицине необходим, но консерватизм разумный, не отвергающий с порога реальные, бесспорные, твердо установленные факты, свидетельствующие о возможности излечения самых тяжелых хронических заболеваний.

Назад Оглавление Далее