Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Библиотека Библиотека

Глава 27

Тед Уилсон жил в полумиле от большой дороги. Питер всегда привозил с собой в лагерь ящик пива, и так уж повелось, что вечером после погрузки все собирались в доме Теда выпить, поболтать и попеть.

Артур, погонщик волов, всегда в этот вечер устраивал стоянку с таким расчетом, чтобы можно было заглянуть к Теду. Пришли из своего лагеря выпить и поболтать и два лесоруба - братья Ферпосоны. Принц Прескотт и двое других рабочих были частыми гостями в доме Теда, в этот вечер Прииц захватил с собой гармошку и нарядился в мохнатый жилет.

Из лагеря мы выехали на дрогах втроем - Тед, Питер и я. Позвав меня садиться, Питер повернулся к Теду и троим лесорубам, которые стояли вместе с ним, и, прикрыв рот ладонью, шепнул хрипло:

- Теперь смотрите! Смотрите на него! Этот парнишка просто чудо: и заикнуться не даст, чтобы ему подсобили. Это я и хотел вам сказать давеча.

Затем, опустив руку, он обратился ко мне с нарочитой небрежностью:

- Ну-ка, Алан. Полезай.

Раньше я с некоторым опасением поглядывал на громаду бревен, возвышавшуюся на дрогах, но слова Питера вдохнули в меня новые силы, и я уверенно направился к повозке. Я вскарабкался на круп Кэт, как делал это прежде, но теперь надо было лезть гораздо выше, и я знал, что мне придется встать на лошадь, а уж потом уцепиться за что-нибудь и подтянуться на руках вверх. Ухватившись за верхушку столба, я с усилием встал "хорошей" ногой на круп Кэт; оттуда я уже без труда добрался до самого верха.

- Ну, что я вам говорил? - воскликнул Питер, с довольным лицом наклоняясь к Теду. - Глядите! - Он выпрямился и презрительно щелкнул пальцами. - Что ему костыли - чепуха!

Дорога к дому Теда была узкой, и ветви деревьев сгибались дугой, цепляясь за плечи Питера и Теда, которые сидели впереди, свесив ноги. Я сидел сзади, и ветки, выпрямляясь, резко хлестали меня по лицу. Тогда я улегся на спину и стал наблюдать, как они, со свистом рассекая воздух, пролетали надо мной.

Я наслаждался тяжелым покачиванием дрог, их громким размеренным скрипом. Через некоторое время лошади остановились, и я понял, что мы приехали к Теду.

Дом был построен из горбылей, а щели между ними замазаны глиной. С одной стороны торчала труба из коры, рядом с ней проходил желоб - согнутый кусок коры, - по которому дождевая вода с крыши, тоже сделанной из коры, стекала в железный бак внизу.

Дом стоял, не защищенный ни забором, ни садом от наступающих зарослей. Над ним склонилось тонкое молодое деревцо; перед парадной дверью, которой никто никогда не пользовался, буйно разрослись папоротники.

Около черного хода стоял чурбан, служивший подставкой для старого эмалированного таза. Чурбан был весь в мыльных потеках, и земля вокруг превратилась в сероватую грязь.

Четыре шкуры опоссума, растянутые мехом вниз на задней стене дома и прибитые гвоздями, поблескивали и предвечерних солнечных лучах. На нижней ветке, росшей вблизи акации, висел, слегка раскачиваясь, шкаф для мяса.

У двери в дом лежал ствол древовидного папоротника, служивший ступенькой, а рядом на двух колышках был прибит кусок железного обода, о который входившим полагалось счищать грязь с башмаков.

Позади дома, под навесом из коры, державшимся на четырех тонких столбах, стояла двуколка, и упряжь, свисая, лежала на крыле.

Питер остановил лошадей подле навеса, и я слез с дрог. Двое ребятишек стояли и внимательно смотрели, как я спускался и ставил костыли под мышки.

Один из них, мальчуган лет трех, был совершенно голый. Питер, свертывавший вожжи, прежде чем забросить их на спину Кэт, с интересом посмотрел на него и весело улыбнулся.

- Ну и ну! - воскликнул он. Потом протянул грубую, мозолистую руку и стал поглаживать парнишку по спине. - Какой гладенький малыш!

Мальчик, уставившись в землю, с серьезным видом сосал палец. Он подчинился ласке Питера спокойно, но с некоторой опаской.

- Вот так гладенький малыш! - В голосе Питера звучало почти удивление; пальцы его продолжали ласкать плечи ребенка.

Другому мальчонке было лет пять. На нем были длинные бумажные чулки, но подвязки порвались, и чулки свисали на ботинки, как кандалы. Веревочные подтяжки поддерживали заплатанные штаны, а у рубашки без единой пуговицы был только один рукав. Волосы его, наверно, никогда не причесывали. Они торчали дыбом, как шерсть у испуганной собаки.

Тед, распрягавший лошадей, обошел вокруг головных и, увидя сына, остановился, окинул его критическим взглядом и крикнул:

- Ну-ка, подтяни носки! Подтяни носки! Питер подумает, что ты у меня птица какой-то новой породы!

Мальчуган наклонился и подтянул чулки, а Тед не спускал с него глаз.

- Теперь отведи Алана в дом, а мы кончим распрягать. Скажи маме, мы сейчас придем.

Женщина, повернувшаяся от очага, когда я вошел, посмотрела на меня с таким выражением, как будто она вот-вот завиляет хвостом. Лицо у нее было полное, располагающее к себе; она подошла ко мне торопливо, вытирая мягкие, влажные руки о черный запачканный мукой передник.

- Ах ты, бедный мальчик! - воскликнула она. - Ты калека из Тураллы, да? Ты, наверно, хочешь посидеть?

Она обвела глазами комнату, прижав пальцы к полным губам, чуть нахмурившись, как бы в нерешительности.

- Вот на этот стул. Садись сюда. Я сейчас подложу - подушку под твою бедную спинку!

Желая помочь мне сесть, она подхватила меня под локоть и подняла мою руку так высоко, что я с трудом удержал костыль под мышкой.

Я споткнулся, она с тревожным восклицанием схватила обеими руками мою руку и взглянула в сторону стула, как бы измеряя расстояние между мною и этим спасительным прибежищем.

Я с трудом добрался до стула, опираясь всей тяжестью на второй костыль, движение которого она не затрудняла, - другую мою руку она продолжала держать высоко в воздухе. Я опустился на стул смущенный, чувствуя себя крайне неловко и всей душой желая очутиться снова на воздухе среди мужчин, которые не обращали внимания на мои костыли.

Миссис Уилсон отодвинулась немного и взирала на меня с удовлетворением, - так женщина смотрит на курицу, которую она только что ощипала.

- Ну вот, - весело сказала она, - теперь тебе лучше?

Я пробормотал "да", ощущая облегчение от того, что освободился из тисков ее руки, и посмотрел на дверь, через которую вскоре должны были войти Питер и Тед.

Миссис Уилсон начала расспрашивать меня о моей "страшной болезни". Ей не терпелось знать, болит ли у меня нога, ноет ли спина и натирает ли меня мать жиром ящерицы.

- Он так все пропитывает, что даже проходит сквозь стекло бутылки, внушительно сообщила она.

Она решила, что во мне слишком много кислоты и что мне следовало бы всегда носить в кармане картофелину - это хорошее средство.

- Картофелина, засыхая, вытягивает из человека кислоту, - объяснила она.

Она заговорила о том, что я могу расхвораться здесь в зарослях, но что мне нечего беспокоиться, - ведь у Теда есть двуколка. Потом она взяла кастрюлю с вареной бараниной, стоявшую на двух железных перекладинах над огнем, поднесла к носу и пожаловалась на то, как трудно в зарослях сохранить мясо свежим.

Она мне начала нравиться, когда забыла о том, что я хожу на костылях, и заговорила о собственных болезнях. Разговаривая, она все время хлопотала на кухне: выложила дымящуюся баранину на большое блюдо на столе, достала горячий картофель из другой кастрюли и принялась мять его. Затем, с трудом выпрямившись, словно это причинило ей боль, она сообщила мне с таинственным видом, как бы делясь со мной секретом, что не доживет до старости.

Я заинтересовался и спросил - почему; на это она ответила, что все ее органы переместились.

- У меня уже никогда больше не будет детей, - сказала она и добавила после минутного молчания: - И слава богу!

Она вздохнула и отсутствующим взглядом посмотрела на мальчугана со спущенными чулками, который внимательно прислушивался к нашему разговору,

- Сбегай принеси штаны и рубашку Джорджи, - неожиданно обратилась она к нему. - Они уже высохли. Я не хочу, чтобы он умер от простуды.

Мальчик - его звали Фрэнк - в одну минуту принес одежду, висевшую где-то на ветке за домом, и миссис Уилсон одела Джорджи, который серьезно поглядывал на меня все время, пока длилась эта процедура.

Наконец мать одернула на малыше рубашку и отпустила его, строго-настрого наказав:

- Смотри, скажи мне, когда тебе захочется куда-нибудь. Я тебе задам, если не будешь проситься!

Джорджи продолжал смотреть на меня.

Когда Тед с Питером вошли в дом, Тед шлепнул миссис Уилсон по спине с такой силой, что меня охватило беспокойство за ее здоровье.

- Как поживаешь, старуха? - весело крикнул он и, разглядывая готовящийся ужин, сказал Питеру: - Это отличный кусок баранины. Я купил четыре овцы у Картера по полкроны за штуку. Хорошие, откормленные, попробуешь - сам увидишь.

Назад Оглавление Далее