Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Библиотека Библиотека

Глава 1. Общее положение инвалидов в СССР

С чем сталкивается человек, по воле обстоятельств ставший инвалидом? Какие насущные проблемы он должен решить? Тема эта всегда была актуальной для каждого человека с физической ограниченностью, еще хуже - неподвижностью. Человек, ставший в СССР инвалидом, сразу попадает в зависимость от многих обстоятельств, даже от таких мелочей, которые здоровые люди обычно не замечают. Например, парализованный инвалид на коляске в СССР не может беспрепятственно переехать улицу, заехать в какое-нибудь административное или общественное учреждение (библиотеку, кинотеатр, музей и т. д.). Да и просто, чтобы спуститься по лестнице своего дома и выйти на улицу, ему нужна посторонняя помощь. Гораздо хуже обстоит дело, когда нужно найти средства для покупки себе самого необходимого - будь то продукты, одежда и т. д. В СССР существуют достаточно обширные категории инвалидов, на которые не распространяется даже социальное обеспечение. Многие получают пособия и пенсии в несколько раз ниже прожиточного минимума.
Прожив в СССР инвалидом более 16-ти лет, я могу сказать: практически каждый инвалид каждый день решает эти неразрешимые для него проблемы (за исключением, разве, инвалидов из высших слоев партаппарата). Эти проблемы возникают сразу, с того момента, когда человек в тяжелом состоянии попадает в больницу, где медицинский персонал, включая главврачей, в большинстве случаев, и особенно в провинции, даже не знает, как обращаться с тяжелобольными. Вот как сами инвалиды описывают состояние медицины в СССР.
Пишет Ф. Хусаинов из г. Чистополя, ставший инвалидом в 1969 году:

"…В СССР только в нескольких городах имеются специализированные отделения для лечения таких, например, больных, как с травмами позвоночника и спинного мозга. Но и там лечение поставлено на очень низком уровне, не отвечающем сегодняшним требованиям медицины. В этих отделениях научные исследования ведутся очень медленно, и они далеки от практического применения. В основном же подавляющее большинство больных попадает в местные больницы общего назначения, где нет специалистов этого профиля, поэтому они не могут получить нужного лечения и ухода. И даже наоборот, зачастую из-за неправильного лечения болезнь еще более прогрессирует, приводит к еще более глубоким нарушениям жизненно важных функций организма. Появляются пролежни, с этими пролежнями больного выписывают домой на догнивание. На этом все так называемое "лечение" и заканчивается…"

Ф. Хусаинову пришлось пережить все беды, какие только могут обрушиться на парализованного инвалида. Сразу, после травмы позвоночника, он попал в центральную больницу г. Чистополя. Врачи пришли к мнению, что ему осталось жить не больше недели (это почти обычное отношение врачей к людям с такой травмой). Но шли недели, месяцы, а он не умирал. У него образовались большие пролежни. Но врачи и на это не обращали внимания, даже во время обхода его сторонились. Ф. Хусаинов продолжает:

"…На моих глазах умерло несколько парализованных больных, но умерли они не от паралича, а от воспаления легких, потому что за ними не было никакого ухода - сутками лежали они мокрые при открытых форточках, а постели меняли только перед обходом врача. Если изредка приходили комиссии из горздравотдела или еще откуда, то врачи об этом знали уже заранее и наводили идеальный порядок. Едва комиссия уходила, все начиналось по-старому. Все это называется у нас "бесплатной, высококвалифицированной, всем доступной медицинской помощью"".

Вспоминаю и я: когда меня, тоже с травмой позвоночника, привезли в районную больницу г. Юрьев-Польского, меня поместили в коридоре, поскольку мест в палатах не было. Несколько дней пролежал я всеми забытый. Главный врач этой больницы А. Молчанов (он же был и заведующим хирургическим отделением) заявил моим родственникам:

"Все равно не проживет и двух недель, так что можете с ним прощаться, а если хотите, - добавил он цинично, - можете и водочки ему принести…".

На 3-й день приехала врач из областной больницы г. Владимира и меня стали готовить к операции. Операция длилась 4 часа и все это время областной врач ругала ассистировавшего ей А. Молчанова за то, что в больнице нет даже инструментов для проведения такой операции… Дальнейшее мое пребывание в больнице свелось к тому, чтобы научить меня сидеть, после чего меня должны были отправить либо к родственникам, либо в дом инвалидов.
Это только краткое изложение моего пребывания в больнице. Но что было каждый день - трудно поддается описанию. Впрочем, картина эта знакома многим: когда медицинский уход плохой, когда часами невозможно дождаться санитарки или медсестры, в палате холодно, лекарств не хватает и т. д. Мне часто приходилось просить родственников или просто знакомых людей, чтобы они купили лекарства в аптеке или достали "по блату".
Что уж говорить об инвалидах, если для здоровых и даже "уважаемых" людей в Советском Союзе ситуация с лечением обстоит не лучшим образом. В одном из недавних номеров "Литературная газета" вдруг разрешилась статьей, которая тоже проливает какой-то свет на положение медицины в СССР. Статья, которая называется "Травма", рассказывает о том, как автор этой статьи, писатель Борис Можаев более 3-х месяцев в разных клиниках страны не мог вылечить перелом руки. Так и ездил он все эти три месяца из одного города в другой . Но, как пишет сам Б. Можаев, не это главное, больше всего ему запомнились не кабинеты, не перевязочные и даже не палаты, а… больничные коридоры.

"Не только в палатах, но и здесь дают консультации врачи, пойманные за полы халатов, - пишет Б. Можаев, - и здесь пьют и едят, как в столовых; спят и стоят в очереди к туалету… В коридоре, возле толстых, обмотанных асбестом труб, идущих от бойлерной, мне накладывали гипсовую повязку в одной городской больнице г. Москвы…"

А вот как пишет Б. Можаев о клинике им. Сеппо, которая находится в столице Эстонии Таллине:

"Там не только все коридоры заставлены койками с больными, но даже лестничные площадки и пятачки перед умывальной… там даже лифта нет, а оперированных носят по узким лестничным маршам временные рабочие или, как их можно еще назвать, не знаю, - это люди, находящиеся на излечении в алкогольном профилактории. Благо они нашлись. А то сами врачи носили. Сначала операцию сделают, потом берутся за носилки, и пошел с четвертого этажа на второй…На весь этаж для больных и врачей имеется всего одна уборная и один умывальник на два соска, где и белье стирают… а умываться по очереди: с семи до восьми - женщины, с восьми до девяти - мужчины".

Клиника им. Сеппо - известная центральная клиника травматологии Эстонии. За разработку и внедрение фиксаторов Сеппо клиника получила премию Совета министров СССР 1983 года. (Правда, быть может только потому, что запросы на поставку этих фиксаторов стали поступать из некоторых западных стран.) Таким образом, если даже в клиниках республиканского значения происходит нечто столь невероятное, можно себе представить, что же тогда делается в провинциальных больницах!.. "Приехал я на 4-й день в больницу, повязка растрепалась, рука распухла, - говорит Б. Можаев, - исправьте". - "Мы не обязаны каждую неделю повязки менять по прихоти больного, - отвечает врач, - бинт экономить надо…"
Естественно, что последствия такого "лечения" необратимы. Б. Можаев так продолжает свое повествование на страницах "Литературной газеты":
"Я вспомнил, что сестра моего соседа в селе ходит с кривой рукой после перелома - инвалид, и у тетки жены его тоже рука кривая, и у Натальи Сорокиной, что напротив меня, нога срослась неровно, год как хромает, с палкой ходит. "Наталья, сколько вас в больнице продержали?" - "Не взяли меня в больницу ни в Серпухове, ни в Протвине". - "Как так?" - "Так вот… Туда привезли - и смотреть не стали: нету мест. И тут не берут. Дочь плачет, а я три дня в коридоре провалялась. Шприцем мне кровь откачали - шишка была. Потом наляпали гипсу. Говорят, езжайте домой. Через полтора месяца приехали, сняли гипс - нога кривая". Вспомнил я и соседа по койке, аспиранта из Пущина. Три месяца пролежал он в прошлом году в гипсе после операции связок ноги. И снова пришел с этими же связками. Не сшили в прошлом году, авось сошьют в этом".
Видя катастрофически низкий уровень советской медицины, особенно в сравнении с мировыми стандартами, некоторые люди стараются получить возможность пройти курс лечения на Западе. Ведь специальные клиники и больницы с современным оборудованием и широким выбором лекарств, где палата может быть только на одного человека и т. д. существуют в Советском Союзе лишь для высших партийных и государственных работников. Передо мною письмо рабочего из г. Троицка Московской области. Более 4-х лет он пытался получить разрешение от советских властей на поездку во Францию, чтобы там вылечить свою маленькую дочь. Все оказалось напрасно. После долгих хождений по разным инстанциям ему, наконец, сказали в одном из официальных учреждений:

"Мы никогда не позволим Западу наживать политический капитал на лечении вашего ребенка, даже если ребенку это будет стоить жизни".

Продолжая разговор о медицинском обслуживании в СССР, следует сказать, что в стране нет специализированных санаториев для инвалидов с нарушениями двигательных функций, а в те несколько санаториев для больных с травмами позвоночника, из-за недостатка в них мест, могут попасть только немногие. В этой связи мне вспоминается следующий эпизод. Когда в 1978 году мы основали Инициативную Группу защиты прав инвалидов в СССР , ко мне стали часто приходить сотрудники КГБ с угрозами и требованиями, чтобы я прекратил деятельность в защиту прав инвалидов. Несколько таких "делегаций" возглавлял полковник Управления КГБ г. Владимира А. И. Шибаев.
- В своих документах вы, Валерий Андреевич, извращаете факты, - однажды заявил Шибаев.
- Например? - спросил я.
- Вы пишете, что инвалиды в СССР могут попасть в санаторий один раз в 10 лет.
- А как нужно считать?
- Один раз в 12 лет!.. - сказал полковник Шибаев.
Рассматривая вопрос о социальном обслуживании инвалидов в СССР, необходимо отметить, что все инвалиды разделяются на 3 основные категории:
1. Инвалиды войны и Армии.
2. Инвалиды труда.
3. Инвалиды общего заболевания.
В число последних входят: а) инвалиды детства; б) инвалиды случая; в) инвалиды, ставшие таковыми за время заключения. (См. главу "Инвалиды-заключенные".)
Помимо этого, все инвалиды разделяются на 3 группы, в зависимости от тяжести увечий.
I-я группа, когда человек потерял 100 % трудоспособности (парализованные, не имеющие конечностей, миопаты и т. п.).
II-я группа, когда утеряна примерно половина трудоспособности (серьезная травма кисти руки, травма головы и т. п.).
III-я группа самая легкая (нет пальцев на руках, частичная потеря зрения и т. п.).
В соответствии с этим разделением инвалидов на категории и группы в результате наиболее необеспеченной категорией оказывается самая многочисленная категория - инвалиды общего заболевания и инвалиды с тяжелыми увечьями и поражениями двигательных функций. Сколько таких инвалидов в СССР - официальной статистики нет. Однажды мы спросили лектора, читающего доклад на медицинскую тему, сколько в Советском Союзе парализованных инвалидов. Он ответил: три миллиона. Это был единственный ответ, другие лекторы, в том числе врачи, уклоняются от ответа на этот вопрос.
Основным источником существования людей, потерявших трудоспособность, является пенсия. Однако пенсии по инвалидности - так же как и пенсии по старости - низки, они практически не обеспечивают инвалиду и его семье элементарного прожиточного минимума. Например, инвалидам, не имеющим полного трудового стажа, пенсия назначается в размере, пропорциональном стажу; в случае отсутствия стажа выплачиваются пенсионные пособия. Для инвалидов I группы они составляют 30 рублей в месяц, для II группы - 25 рублей в месяц. (Основной категорией этих людей являются инвалиды детства.) Вот как обстоит дело с выплатой пенсий другим категориям инвалидов:
Пенсии рабочим и служащим, утратившим трудоспособность вследствие трудового увечья или профзаболевания
Минимальный размер пенсии:
для I группы - 75 руб., для II - 45 руб., для III - 25 руб.
Максимальный размер пенсии:
для I и II групп - 120 руб., для III - 60 руб.
Пенсии рабочим и служащим, утратившим трудоспособность вследствие общего заболевания
Минимальный размер пенсии:
для I группы 75 руб., для II - 45 руб., для III - 21 руб.
Максимальный размер пенсии:
для I и II групп - 120 руб., для III - 60 руб.
Пенсии военнослужащим рядового состава срочной службы, ставшим инвалидами при прохождении службы в Армии.
Минимальный размер пенсии:
для I группы - 70 руб., для II - 45 руб., для III - 21 руб.
Максимальный размер пенсии:
для I и II групп - 120 руб., для III - 60 руб.
Средняя зарплата в СССР в настоящее время равняется 177 руб. в месяц. Разница, как видим, весьма существенная, особенно по сравнению с положением инвалидов детства, пенсионные пособия которых составляют 25-30 рублей в месяц. Как можно прожить на эти деньги? Хорошо, когда есть родственники, а если их нет, остается одно - идти в дом инвалидов. Из приведенной выше схемы пенсий видно, что даже инвалиды труда находятся в постоянной материальной зависимости. Для сравнения приведем стоимость некоторых продуктов питания и предметов первой необходимости: 1 кг сливочного масла стоит 3 руб. 50 коп.; 1 литр молока - 30 коп.; 1 кг мяса - 2 руб.; 1 кг колбасы - от 2 руб. до 4-5 руб. Причем надо отметить, что в большинстве случаев, особенно в провинции, эти продукты отсутствуют. Но часть их имеется в кооперативных магазинах, где стоимость продуктов в 2 и более раз дороже. Мужская рубашка стоит 10-15 руб., примерно столько же стоят дешевые брюки и ботинки. Женское и мужское пальто стоят соответственно 250 и 150 рублей.
Не лучше положение с обеспечением инвалидов протезами и ортопедической обувью. Выглядит это просто: протезно-ортопедические предприятия в СССР представляют собой плохо оснащенные технически, полукустарные предприятия. Поэтому советские протезы малофункциональны, громоздки и тяжелы. Например, вес парных протезов для ног составляет, вместе с корсетом, 9 и более килограмм. Протезирование верхних конечностей имеет, в основном, чисто косметическое значение. Плохо отлажено (длительные сроки, брак) производство ортопедической обуви. Ассортимент моделей, особенно женской, безнадежно устаревший.
Советская печать любит выдавать желаемое за действительное. Поэтому если даже она вынуждена освещать вопрос о том, как плохо обстоит дело с обеспечением инвалидов протезами и ортопедической обувью, причем даже инвалидов войны, то выходит - что-то неладно в стране, где "НИКТО НЕ ЗАБЫТ". Например, читаем горькие сетования инвалида войны из Москвы Соколова в газете "Советская Россия" от 6 августа 1981 года:
"На коровинском шоссе построено новое протезно-ортопедическое предприятие. А наши заказы не всегда выполняются и через полгода. На дому ветеранов также обслуживают с большими задержками. Инвалиду войны Харчеву, например, протез делали более полутора лет. А инвалиду войны Фомину к тому времени, как ему исправили дефект на ботинках, впору было заказывать новые…"
"Помимо волокиты и длинных сроков в обеспечении заказов инвалидов протезами, - пишет дальше газета, - в 1980 г. фабрика недодала 1,5 тысячи пар сложной обуви".
Это происходит, как видим, на московском заводе, считающемся, по словам газеты, самым крупным в стране. Нетрудно себе представить, как выполняются заказы на периферии. Но об этом советские газеты еще не рассказывали.
В СССР до сих пор не организовано производство "механических помощников", - приспособлений, помогающих инвалидам в их повседневной бытовой жизни. На Западе существует множество таких приспособлений, в СССР же даже не знают, что такое возможно. Да и откуда узнать? Как колючей проволокой окружены инвалиды в СССР "заботой" своих "родителей" (работников отделов социального обеспечения и т. д.). "Забота" эта, однако, выражается лишь больше на словах и в сравнениях, что СССР - рай для инвалидов, а Запад - это что-то наподобие разлагающегося трупа, где нет места простым людям. "Инвалиды на Западе умирают от голода и холода", - заявил мне однажды "знаток" западной жизни полковник А. Шибаев, уже упомянутый нами выше. В представлении Шибаева инвалиды там "спят на тротуаре, подстелив под себя газету, укрывшись другой…". Поэтому, не представляя для себя другой ситуации, инвалиды в СССР как должное воспринимают свое настоящее положение и свою изоляцию от внешнего мира. Видел ли кто-нибудь из западных туристов на улицах Москвы или Ленинграда, не говоря уже о других городах, инвалида на коляске? А в СССР таких инвалидов не один миллион.
Рассматривая вопрос адаптации парализованных инвалидов в обществе, необходимо коснуться их права на передвижение. А это, пожалуй, одна из главных тем в жизни всех, кто не может передвигаться самостоятельно. Если говорить об общественном транспорте - а это относится к железнодорожному, трамвайному, троллейбусному, автобусному, речному транспорту, метрополитену и аэрофлоту - то инвалиды с поражением двигательных функций не могут воспользоваться их услугами. Только в центральных городах, и то не везде, платформы вокзалов сделаны на уровне пола вагонов, в остальных местах инвалид не может без посторонней помощи двух, а иногда и трех здоровых мужчин оказаться в вагоне. Подъезды к поезду чрезвычайно затруднены. Даже при проектировании новых станций инвалидные нужды были игнорированы, например, на Московском вокзале в Риге, на Курском вокзале в Москве и т. д. Инвалидов приходится переносить на носилках при всеобщем любопытстве, что лишний раз подчеркивает полную беспомощность инвалидов и травмирует их психику.
Отношение советской администрации к проблеме передвижения инвалидов можно видеть на небольшом примере. Однажды я обратился в отдел социального обеспечения по месту своего жительства - возможна ли моя поездка по туристической путевке в какую-нибудь из социалистических стран. Последовал официальный ответ заведующего отделом Глущенко: "Туристические поездки Вам противопоказаны, и специальных средств для Вашего переезда не предусмотрено".
Поэтому, естественное право каждого, кто по независящим от него обстоятельствам - будь это врожденное уродство или тяжелая травма - стал инвалидом, есть право на свой личный транспорт как на средство своего передвижения (креслоколяску, малогабаритный автомобиль и т. п.). Попробуем детально рассмотреть, как решили этот вопрос советские власти:
Креслоколяска - советские инвалиды имеют право на ее получение бесплатно на 5 лет. В некоторых областях страны она выдается на 7 лет. Что представляет собой эта коляска - достойно отдельного описания. Прежде всего, советские коляски тяжелы (вес их достигает 37 кг), громоздки и неудобны в пользовании. Они не складываются, поэтому их нельзя взять с собой в дорогу. Они не пролезают в лифт, дверные проемы для них узки, а обязательные несколько ступенек, а то и лестница, в подъезде каждого дома для них - непреодолимая преграда. Однажды я разговорился с мастером Днепропетровского завода по изготовлению колясок:

"Мне было стыдно за продукцию, которую мы гнали, - сказал он, - мы выпускали по 700 колясок в месяц, качество их было такое, что они ломались уже при транспортировке. Но что мы могли сделать? Наши рационализаторские предложения в конструкцию колясок не принимались, т. к. это потребовало бы менять поточную линию всего конвейера…"

В стране сейчас нет ни одной организации, которая отвечала бы за технический уровень выпускаемых колясок. Нет и конструкторских бюро. Вот, например, какое отношение к производству колясок имеет Главное Управление протезной промышленности при Министерстве Социального Обеспечения РСФСР:

"Главное Управление протезной промышленности не занимается производством инвалидных колясок…"
("Комсомольская правда", 23.03.1976).

Годами позже в статье "Забытая коляска", эта же газета от 1 ноября 1984 г. пишет:
"Коляски остались вне технического прогресса. На них не существует общесоюзных стандартов и технических условий. Нет "головы", которая бы следила за их техническим уровнем, вела бы конструкторские работы по их совершенствованию".
Примерно то же самое писали и продолжают писать другие советские газеты. А вот что пишут сами инвалиды:

"Пользоваться выпускаемой ныне коляской практически невозможно. Она громоздка и неуклюжа, не проходит ни в одну дверь. Чтобы сесть или слезать с нее, необходим помощник, который бы держал коляску сзади, иначе она отъезжает и инвалид оказывается на полу".

В.Фефёлов с женщинами-инвалидами 1980г.

Колясками какого качества вынуждены пользоваться инвалиды, показывается и на примере инвалида войны Клавдии Агафоновой в очерке, опубликованном в газете "Известия" от 6 июля 1983 г.:

"Видел я этот чудо-аппарат, - пишет корреспондент газеты, - вместе с племянником Клавдии и его женой пробовали в новой коляске несколько раз повернуть рычаг поворота - и пришли к выводу, что это под силу лишь чемпиону-тяжеловесу…"

Что может чувствовать человек, оказавшийся в подобной ситуации? Известны случаи, когда инвалиды отказываются от советских колясок и передвигаются на самодельных колясках, переделанных из стула.
Не лучшим образом обстоит дело и с обеспечением инвалидов мотоколясками. Это небольшая двухместная машина с мотоциклетным двигателем, работающим в режиме постоянного перегрева, что, естественно, сразу говорит о низкой культуре технической мысли конструкторов этой мотоколяски. Мотоколяска ненадежна и дорога в эксплуатации (например, в городских условиях она потребляет от 11 до 13 литров бензина на 100 км). Шум, вибрация, а в зимнее время холод внутри машины приводят к расстройству и без того плохую работу разных органов инвалидов. Воспаление суставов, простуды, хронические гаймориты - можно часто встретить у тех, кто пользуется мотоколяской. Как правило, в среднем через год, а то и раньше, они начинают ломаться и инвалиды задумываются над тем, как дальше жить и передвигаться, так как запасных деталей в свободной продаже нет, их нужно заказывать и ждать несколько месяцев. "Мотоурод!" - так прозвали инвалиды это средство передвижения.

Мотоколяска СЗД

Несмотря на это, за мотоколясками всегда очередь, так как их постоянно не хватает, а передвигаться больше не на чем. Бесплатно или по льготной цене мотоколяски выдаются сроком на 5 лет. В виде дополнения скажем: всем категориям инвалидов, за исключением инвалидов войны и труда, мотоколяски продаются за 20 % от ее стоимости 1030 рублей. 4 апреля 1983 года вышло постановление Совета министров СССР, по которому вопрос о бесплатной выдаче мотоколяски может решаться только Советом министров союзных республик.
Почему инвалидов не видно на улицах советских городов? Мне думается, мы уже пришли к этому ответу. Уместно будет лишь добавить, что в СССР практически не принимается никаких мер по созданию специальных жилищ для инвалидов с нарушением двигательных функций. До сих пор им не уделяется внимания при градостроительстве: улицы, общественные или административные здания - кинотеатры, библиотеки, музеи, магазины и т. д. - не приспособлены для проезда в них инвалидов на колясках. Порою диву даешься, какую выучку прошли советские служащие в своем отношении к данной ситуации, готовые в любую минуту дать отпор проискам западной пропаганды, - на вопрос одного западного корреспондента официальному советскому лицу почему в СССР инвалидов не видно на улицах, тот, недолго думая, ответил: "Здоровые люди не привыкли к виду инвалидов…". Ответ в комментариях не нуждается. А одно авторитетное лицо с трибуны Всесоюзной конференции медиков в Евпатории выразилось по этому поводу более откровенно и определенно: "Травма шейного отдела позвоночника - это уже социальная смерть личности". Уж если медики дошли до таких "выводов", что можно ожидать от казенных советских бюрократов, переполняющих все советские учреждения!?. Им только руки потирать остается от подобной "научной обоснованности". Как эта "обоснованность" претворяется в жизнь, можно видеть на небольшом, но достаточно выразительном примере:
Надежда Облицова из г. Богданович Свердловской области. Ей около 30-ти лет, она инвалид с детства, передвигается с трудом на костылях. Познакомилась с молодым человеком из своего города, они решили пожениться. Но так как в этом случае у них сразу возникла проблема где жить, они обратились к властям своего города с просьбой дать им хотя бы относительное по удобствам жилье. Все их просьбы были напрасны. Тогда Н. Облицова пошла на прием к 1-му секретарю райкома партии, но тот не захотел даже выслушать ее, а наговорил ей всяких оскорблений, связанных с ее здоровьем. Надя восприняла это хамство крайне болезненно. Была вызвана "скорая помощь" и ее увезли домой. Через несколько дней она написала письмо кремлевскому руководству, описав в нем всю трагедию своего положения, а копию направила в редакцию газеты "Правда". Спустя некоторое время к ней в дом пришли представители местной власти с угрозами, что если она будет продолжать писать жалобы, то ей будет хуже…
Если обратиться в органы социального обеспечения с вопросом, какие права имеют инвалиды в СССР, то чего только не услышишь?!. И все ответы настолько похожи один на другой, что невольно возникает сомнение, писали их разные люди или один человек? Вот стандартная формулировка ответов, с которыми советская администрация подходит к проблеме инвалидов: - "в нашей стране постоянно уделяется большое внимание нуждам инвалидов…", "… им предоставлены большие льготы…", "систематически совершенствуются формы и методы социального обеспечения инвалидов", "только за последние годы советское правительство приняло важные постановления о мерах по дальнейшему обслуживанию инвалидов" и т. д. и т. п. И ни за одним из этих ответов нет конкретного действия. Как в действительности решена социальная помощь инвалидам я расскажу еще на одном примере члена нашей Инициативной Группы Ф. Хусаинова (о нем мы читали в начале этой книги). Его судьба тоже не исключение, она является только дополнением к тысячам и тысячам таких же судеб и является красочной иллюстрацией "заботы" советского государства об инвалидах в СССР.
Ф. Хусаинов - сын фронтовика, погибшего в 1943 году. После того, как Ф. Хусаинов получил тяжелую травму позвоночника, ему и его престарелой матери наконец-то дали однокомнатную квартиру на 3-м этаже в доме без лифта. До этого они жили в небольшом разваливающемся доме. Но и сейчас при его состоянии - это тюремная камера. Весь его мир - это пространство от окна до двери. Да и передвижение затруднено из-за тесноты единственной комнаты, в которой живут двое. Телефона нет, выйти невозможно, так и сидят они с матерью в этой пожалованной им квартире. 14 лет они безуспешно добиваются, чтобы ям дали жилье на 1-м этаже. Однако организации, от городских властей г. Чистополя до Президиума Верховного совета СССР, куда обращался Хусаинов со своими просьбами, отказывают им в этом. Хусаинов несколько раз ездил в Москву с надеждой там решить этот вопрос. Можно представите себе, насколько трудна и сложна была для него каждая эта поездка. О результатах их, в частности об одной из них, он рассказывает сам:

Ф. Хусаинов

"Первый раз в Приемной Президиума Верховного совета СССР меня принимала служащая Приемной Ковалева; она подтвердила законность и обоснованность моих требований и обещала на другой же день направить письмо в Чистополь. "Ваш вопрос будет решен незамедлительно", - сказала она.
Прошло два года, но ничего в моей судьбе не изменилось. Через некоторое время выяснилось, что никакого письма от Ковалевой в г. Чистополь направлено не было. Местные власти (например, заместитель председателя горисполкома Шалимов, инструктор горкома Ялюхов и др.), узнав о моем "путешествии" в Москву, стали открыто издеваться надо мной:
"Пиши, пиши, хоть каждый день пиши, толку от твоих жалоб не будет, никто из Москвы сюда не приедет. Наоборот, если ты будешь продолжать писать, только хуже будет…"
Наконец, я снова решился поехать в Москву. Снова попросил людей, которые снесли меня с третьего этажа, довезли до вокзала, посадили в поезд. Поехал я один, без сопровождающего. 2 июня 1980 года я был принят той же Ковалевой. На этот раз разговаривать со мной она уже категорически отказалась.
- Ты все законы знаешь, вот и добивайся их исполнения у себя в Чистополе, а сюда нечего ездить, - заявила Ковалева.
На мои бумаги - просьбы, жалобы, отказы - она даже не взглянула.
- Я же совсем беспомощный человек, - начал я, - вы не можете себе представить, чего мне стоило приехать в такую даль одному…
- Ну, если сам добираешься до Москвы, значит, ты и не инвалид вовсе, - бесстыдно заявила Ковалева, - значит, можешь вполне и с третьего этажа спускаться… И вообще, разбирайся-ка ты с местными властями сам, а нас в это дело не впутывай и к нам больше не езди. Разговаривать нам с тобой не о чем.
Я попытался записаться на прием к заведующему Приемной, но оказалось, что сделать это можно только по рекомендации той же Ковалевой. Ковалева сказала, что передала заведующему нашу беседу и что он отказался принимать меня, заявив при этом, что разговаривать ему со мной не о чем.
Я попросил Ковалеву принять заранее написанное мною письмо Л. Брежневу. Она отмахнулась: "Еще чего захотел!.."
- Что же, над вами и начальства никакого нет?! - удивился я.
- Нет!
Видя всю тщетность своих просьб и полное пренебрежение работников Приемной Президиума ко мне и к моим бедам, я решил оставить это заведение и попросил Ковалеву вызвать мне такси. Откровенно говоря, я намеревался попасть на прием еще в Прокуратуру СССР и Министерство здравоохранения СССР. Ковалева ответила:
- Ничего, как сюда добирался, так и отсюда выберешься. Никакого такси тебе вызывать не будем!
- Но как же мне быть, без посторонней помощи я отсюда уехать не могу? - Никакого ответа не последовало.
Через несколько часов мне решили вызвать такси, но с условием, чтобы я ехал прямо на Казанский вокзал и в Чистополь. Я ответил, что мне необходимо попасть в Прокуратуру СССР. Такси не вызвали…
Надо сказать, что к любой поездке надо готовиться, а во время нее часто приходится совсем не есть и не пить. Наши вокзалы и аэропорты не приспособлены к таким инвалидам, как я. Да и вообще в СССР мало думают об инвалидах при проектировании улиц, общественных зданий и т. д. И вот, то ли от голода, то ли от нервного напряжения, у меня закружилась голова и мне стало плохо. Я попросил дежурного Приемной вызвать "скорую помощь". Мою просьбу услышала Ковалева:
- Ничего с ним не сделается, не помрет… - сказала она дежурному.
И дежурный покорно добавил:
- Это не входит в мои обязанности - вызывать инвалидам "скорую помощь".
Рабочий день кончился. Два работника Приемной взяли мою коляску вместе со мной и по ступенькам спустили вниз, на улицу. Я просил случайных прохожих вызвать мне по телефону "скорую помощь" или хотя бы милицию, так как близилась ночь, и мне некуда было деться. Многие, не обращая внимания, проходили мимо. Но все-таки находились добрые люди и несколько раз вызывали "скорую помощь". Но она так и не приехала. Уже поздно вечером один из прохожих остановился, вежливо выслушал меня и сочувственно добавил: "А что же от них, коммунистов, ожидать еще?" Он согласился довезти меня в моей инвалидной коляске до здания Прокуратуры СССР, так как сам ехать я, естественно, не мог. На пути оказалось еще одно непреодолимое для меня препятствие - улица Горького, которую нужно было пересечь. Переходы через улицу только подземные, поэтому пришлось ждать глубокой ночи, когда движение меньше и можно переехать улицу поверху. Прохожий не мог ждать и ушел. Я остался один. Настала ночь, стало холодно. Мимо проехала поливочная машина и окатила меня с ног до головы водой. Только в 5 часов утра какой-то случайный прохожий помог мне переехать на другую сторону улицы, и я оказался во дворе Прокуратуры СССР.
От холода и долгого сиденья в коляске у меня сильно разболелась спина, спастикой скрутило ноги. Около здания Прокуратуры прохаживался милиционер. Я попробовал объяснить ему свое положение и попросил у него разрешения хотя бы полежать на одной из скамеек, которые находились во дворе Прокуратуры.
- Что ты, у нас не положено. У нас - порядок! - сказал милиционер и прогнал меня со двора.
Я дождался, когда милиционер немного отвлекся, и подъехал к одной скамейке, заполз на нее и лег. Но блюститель порядка заметил и снова прогнал меня. Пришлось сидеть в коляске до 9 часов утра.
В Приемной Прокуратуры СССР повторилась вчерашняя ситуация с тою лишь разницей, что здесь меня даже и не записали на прием. Дежурный Приемной заявил, что это вообще не их дело - разбирать жалобы инвалидов, что мое заявление о нарушении законности они и читать не будут.
Мне становилось все хуже, и я попросил дежурного вызвать мне "скорую помощь". К моей просьбе отнеслись так же по-советски "гуманно", как и в Приемной Президиума Верховного совета СССР:
- Это не входит в наши обязанности…
- Ну хотя бы такси вызовите.
- Это не входит в наши обязанности, как сюда приехал, так и уезжай.
Я остался сидеть в Приемной, даже двигаться уже не было сил. Голова кружилась, болела спина. Не помню, сколько я просидел, но вдруг перед глазами все поплыло, и я упал с коляски. Тогда только вызвали "скорую помощь", и меня увезли в диагностическое отделение больницы им. Боткина. Вместо Министерства здравоохранения я оказался в больнице.
Придя в себя, я сразу же попросил врача отправить меня домой, то есть всего лишь купить билет на самолет (за мой счет, разумеется), и довезти меня до аэропорта.

- Это не входит в мои обязанности, - последовал все тот же стандартный ответ. (Вот выучка!)
Я пробыл в больнице 9 дней, не получая никакого лечения, ни необходимого мне санитарного ухода. За это время я много раз просил врача либо отвезти меня в аэропорт, либо положить хотя бы в спинальное отделение.
- В спинальном отделении мест нет, а отвозить в аэропорт - не наша обязанность. Лежи!..
После долгих моих просьб нашлась добрая душа - одна из медсестер больницы согласилась съездить в аэропорт и купить мне билет. Только убедившись в том, что я на самом деле уезжаю из Москвы, администрация больницы согласилась отправить меня на машине "скорой помощи" в аэропорт.
Так закончилась еще одна моя попытка найти законность и справедливость в стране, провозгласившей свое "самое гуманное в мире отношение к людям"".

Ставшая нормой система равнодушия приводит к модификации поведения, превращает людей еще и в духовных инвалидов. Судьбы и лица их до невыразимой скуки одинаковы. Это результат не совокупности одинаковых физических недостатков, а схожесть тяжелых условий жизни. Это - результат более чем полувекового давления искусственно созданных непреодолимых препятствий. И никому нет дела до заключенных в четырех стенах миллионов инвалидов, отделенных от огромного и недоступного им мира непроницаемой стеной пустых обещаний. Например, получить среднее, а тем более высшее образование, для инвалида почти невозможно. Инвалиды не могут пройти медицинское освидетельствование по так называемой форме 286 (обязательная справка для ВУЗа). В одной из центральных газет была описана ситуация с инвалидом, которого не принимали в ВУЗ. "У нас институт, а не инвалидный дом" - была типичная и естественная реакция ВУЗа. Впрочем, образование для инвалидов, по сути, бесперспективно; - даже если они и окончат ВУЗ, они вряд ли найдут себе работу по специальности. Вот мнение самих инвалидов: "Больной с высшим образованием либо остается без дела, либо становится "комнатным" специалистом, хлопотным и невыгодным для обычного производства".
Серьезным ограничением права инвалидов на нормальную жизнь нужно считать и невозможность трудоустройства. Выбор занятий для инвалидов крайне узок. Надомный труд плохо оплачивается, а в провинции его нет вообще. "Какую работу нам дают? - спрашивают инвалиды, и сами же отвечают: - клейка пакетов, нанизывание бус, сборка форточных петель… Уйму нудных движений автомата нужно проделать, чтобы заработать один рубль!" Расценки таковы: к примеру, операция прикрепления (вручную) металлического шпенька к пряжке для обуви оплачивается по расценке 47,3 коп. за 1000 штук.
В стране отсутствует производственная кооперация инвалидов с нарушением двигательных функций, существовавшая ранее и разогнанная властями в 1956 году. А обычные предприятия, как правило, не заинтересованы брать инвалидов на работу. Действующие лишь кое-где небольшие инвалидные производства располагаются на предприятиях обычного типа, но и там не заинтересованы в труде инвалидов и стараются заменить их здоровыми людьми.
Исходя из этого можно сделать вывод: решить вопрос о своем трудоустройстве должны сами инвалиды. Вот пример о блестящем трудовом эксперименте, проведенном молодыми инвалидами в доме инвалидов № 1 под Воронежем и, однако, чем все это кончилось. В 1972 году, на началах корпоративного хозяйствования, там была организована экспериментальная мастерская по изготовлению аккумуляторных пробников. Один из заводов доверил инвалидам сборку узлов транзисторного приемника "Альпинист". Основателем и техническим руководителем мастерской стал инвалид 1 группы Геннадий Гуськов, автор нескольких изобретений, опубликованных в печати. Доходы мастерской предполагалось вскоре использовать для развития и расширения производства с привлечением инвалидов из других областей, городов и поселков - инвалидов I и II групп. В перспективе реальным было и капитальное строительство. Однако это начинание встретило самое активное противодействие властей. Одумавшись, они не могли допустить чьей-то независимой инициативы, а главное того, что инвалиды вполне могут обойтись без бутафорской опеки социальных органов. Но с чего начать? И придумали - для расширения мастерской администрация дома инвалидов не стала выделять какой-либо другой площади, а стала освобождать жилые помещения. Это вызвало резкое недовольство стариков, которое было умело направлено против мастерской и лично Гуськова. Во все инстанции посыпались письма. Так против Г. Гуськова искусственно была создана кампания клеветы и травли, а членов мастерской стали именовать не иначе, как "банда Гуськова". Дальше уже проще: культбыткомиссия приняла решение исключить Гуськова из дома-интерната, что, очевидно, не обошлось без санкции Министерства соцобеспечения и партийных органов.
Закрывать мастерскую приехала сама министр социального обеспечения РСФСР Д. П. Комарова. Было это 21 августа 1977 года. Под грубую брань и крики Комаровой, Гуськова стащили с постели, раздетого, без личных вещей, втолкнули в машину "скорой помощи" и увезли за несколько сот километров, в дом престарелых Аткарского района Саратовской области, и пресекли доступ всякой информации о нем.
"Дайте нам хоть какую-нибудь работу!.. - умоляют инвалиды. - Мы согласны на любую работу". Письма с такими просьбами переполняют все советские инстанции. Письма эти пересылаются в отделы социального обеспечения, где они, как правило, и исчезают без ответа.
Глухой стеной умолчания окружают советские власти и спортивные соревнования инвалидов на Западе, тогда как во всем мире спорт инвалидов получил всеобщее признание. Главное в этом спорте - восстановление связей с обществом, возвращение в круг жизни. Тем не менее инвалиды в СССР не привлекаются к спорту, не имеют своих стадионов, соревнования между ними не популяризуются. Поэтому в стране не только инвалиды, но и здоровые люди ничего не знают ни об инвалидных играх, ни о том, что делается в связи с этим в развитых странах. Вот небольшое объяснение: как известно, в 1980 г. в Москве проходили Олимпийские игры. На вопрос учредителя Международного Комитета по проведению Олимпийских игр для инвалидов советскому правительству о возможности проведения таких игр в Москве, последовал ответ: "Московские стадионы не приспособлены для инвалидов". Этому удивляться не стоит, потому что в СССР вообще ничего не приспособлено для инвалидов. А на вопрос устроителей спортивных игр в Сток-Мандевиле (Англия) смогут ли советские инвалиды принять участие в этих играх, советское правительство однажды ответило: "В СССР инвалидов нет". Впрочем, такой ответ был не единственный, его получили также организаторы Олимпийских игр для инвалидов в Торонто в 1976 году. Более полное объяснение отношения советских властей к инвалидному спорту выразил уже не раз упомянутый нами полковник УКГБ г. Владимира Шибаев:

"Да вы представьте себе - инвалиды и спорт?! Устраивать гонки инвалидов на колясках или заставлять их бросать мячи - это негуманно по отношению к инвалидам и к зрителям…"

В каждой стране, уважающей права своих граждан не на словах, а на деле, периодически происходят слушания национальных комитетов о разработках социальных программ помощи инвалидам. Как СССР относится к этим мероприятиям можно снова увидеть на примере. В начале мая 1983 года в Англии проходил симпозиум организации "Международная реабилитация", членами которой являются 742 ведущих медика-специалиста в области реабилитации инвалидов из 57-ми стран мира. На конференции, длившейся несколько дней, решались вопросы совершенствования лечения больных с поражениями двигательных функций и их дальнейшей реабилитации в обществе. Советская сторона на симпозиуме представлена не была. Профессор Лифшиц, зарекомендовавший себя в Советском Союзе как специалист в области лечения травм позвоночника и единственный представитель от СССР, входящий в организацию "Международная реабилитация", на конференции не присутствовал.
Естественно предположить, что только сами инвалиды могут и должны решать свои проблемы без насильственно навязанного им "опекуна" - Министерства социального обеспечения. Это может быть автономное объединение (Общество) инвалидов со своим бюджетом, страховой кассой и т. д., которое взяло бы на себя функцию разрешения экономических, социальных и культурных запросов своих членов. Несмотря на единодушное желание инвалидов иметь это Общество - а в печати даже иногда появлялись статьи о его необходимости - в СССР Общество инвалидов запрещено. Мало того, инициаторы по созданию Общества подвергаются преследованиям со стороны властей. Так, в 1973 году в г. Иванове два инвалида, Василий Голубев и Ирина Виноградова, решили привлечь внимание общественности к тяжелой судьбе инвалидов, чтобы затем поставить вопрос о создании в стране Всесоюзного Общества инвалидов с нарушением двигательных функций. В. Голубеву удалось даже выступить на эту тему в журнале "Крестьянка". Но, как и следовало ожидать, дело дальше не пошло. Когда Голубев и Виноградова начали распространять анкеты опроса инвалидов с тем, чтобы набрать необходимое число желающих для создания Общества, их вызвали в соответствующие "органы" и предупредили о недопустимости подобного рода деятельности: "решат это компетентно только государство и его органы".
История движения инвалидов за создание своего Общества начинается с 1956 года, когда состоялась демонстрация инвалидов на 30-ти мотоколясках перед зданием ЦК КПСС и МГК КПСС. Группами и в одиночку инвалиды требовали создания своего Общества.
В 1973 году образовался Инициативный Комитет по организации Всесоюзного Общества, обратившийся с письмом к руководителям партии и правительства, в котором вновь ставился вопрос о создании Общества. В ответе, переданном через МСО РСФСР, были фактически отклонены все требования инвалидов. В личной беседе с несколькими инвалидами заместитель министра Солдатенков от имени "директивных органов" посоветовал оставить всякие мысли о создании Общества. При этом было сказано: "Тут один в Иванове уже хотел организовать инвалидное общество. Если бы вы знали, что с ним сделали, вы бы его судьбе не позавидовали!" Инструктор МК КПСС, зам. председателя городского отдела соц. обеспечения Федоров выразился еще менее двусмысленно: "У государства хватит сил и средств, чтобы заставить вас замолчать".

Назад Оглавление Далее

Популярные материалы Популярные материалы