Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Библиотека Библиотека

Часть 3. Дороги трудны, но хуже без дорог

У меня было много причин, по которым мне хотелось написать о супермарафоне и его восьмерых участниках, хотя это довольно сложно объяснить, как и большинство эмоций. Еще в день старта марафона возникло странное ощущение, что узы братства, чуть ли не родства, связывают меня с ребятами, будто мы все давно и близко знакомы.
Может, это оттого, что Валера Головин приехал из моего любимого города Николаева, в котором я родилась. Может, оттого, что Миша Климовцов из Брянска, где прошли мое детство, юность, где живут родители и брат. Может, оттого, что Юра Шаповалов – преподаватель музыкального училища, а я сама когда?то закончила отделение теории музыки. Или потому, что Света Трифонова похожа на мою школьную подругу... Не знаю. Личные мотивы. Просто в моем сердце осталось очень теплое, доброе чувство от встречи с ребятами. Я храню его, и считаю своим долгом им поделиться.
12 мая 1991 года – день старта супермарафона Москва – Киев – Кривой Рог. Именно в этот день я узнала тех, чьи имена и фотографии на следующий день опубликовали все центральные газеты. Им в буквальном смысле предстояло затратить колоссальные физические усилия на то, чтобы повернуть наше общество лицом к проблемам инвалидов, сделав почти полторы тысячи километров напоминаний о том, что они рядом с нами, среди нас, а мы об этом так часто забываем, а может быть, просто не хотим знать. До сих пор среди моих знакомых не было инвалидов. Мне казалось совершенно необходимым настроить себя на сверхосторожное общение, предельную аккуратность и точность формулировок, чтобы – не дай Бог! – не обидеть ненароком кого?то из участников.
Неожиданно я ощутила, как мало приспособлен наш великий и могучий русский язык к тому, чтобы по?человечески назвать человека, перенесшего травму или болезнь и не полностью избавившегося от ее последствий. Слово инвалид многим не нравится. Как его заменить?
Люди с ограниченными физическими возможностями, люди с физическими недостатками. А что еще остаётся в арсенале? Кое?что похлеще: физически неполноценный (разумеется, в просторечии первое слово не добавляют), калека, увечный, убогий. На таком фоне инвалид звучит, как музыка. По?моему, здесь донельзя откровенно выражено отношение общества к тем, кто выпал из гнезда.
Параплегики, спинальники, шейники... До пробега для меня это были отвлечённые медицинские термины, теперь же предстояла первая в моей жизни встреча с людьми, у которых парализованы ноги, с колясочниками. Честно говоря, я боялась этой встречи, не знала, как себя вести и плохо представляла, как все сложится.
Из глубины детских впечатлений возникал образ тихого мальчика, затем юноши и мужчины с печальным лицом, который год за годом сидел неподвижно в одной и той же позе на одной и той же скамеечке у подъезда в нашем дворе, – там, где его посадили родители. Ребенком он неудачно нырнул во время купания и сломал позвоночник. Мне всегда хотелось подойти к нему, просто поболтать, но во дворе считалось неприличным пялить глаза и тревожить зря человека, и я не смела сделать свой шаг. Сознание беспомощности, чувство виноватого сожаления подспудно осталось во мне навсегда.
Мы с горечью констатируем: жизнь разбилась, когда случается что?то, что напрочь ломает привычные ориентиры, и жизнь раскалывается на две части – на до и после случившегося. Что может разбить нашу жизнь? Да что угодно. Как говорят, одни плачут – хлеб горек, другие – что жемчуг мелок. И житейские неурядицы способны отравить существование. Но они покажутся чисто условными, если изменить точку отсчета: допустим, человек с детства лишен здоровья или навсегда искалечен по нелепой случайности или зловещей прихоти судьбы. Тяжкая травма, неизлечимая болезнь становятся жесткой и жестокой проверкой на прочность. Вот когда в слезах и муках создается шкала истинных ценностей.
Путь к преодолению – многотрудная работа, не у каждого хватает сил, чтобы ее завершить, не озлобившись на всех и вся. Но если это удается, разрыв между до и после стремительно сокращается, он уже не так нестерпим, и уже можно обживать настоящее, не сокрушаясь понапрасну о прошлом, которое нельзя изменить, и можно стать опорой кому?то еще. Мудрость, обретенная такой дорогой ценой, многого стоит, поэтому встретить человека, её постигшего, – большое счастье. Полагаю, мне оно выпало в восьмикратном размере.
Воскресный день 12 мая я запомнила до мелочей, в цветах и красках, запахах и звуках, потому что полностью провела его с командой, В восемь утра у гостиницы Орлёнок на улице Косыгина ребят ждал комфортабельный новенький Икарус. Половину сидений в нем сняли, освободив место для вещей и колясок. Кроме гоночных спортивных майровских, в салоне складывали и комнатные, в которые ребята пересаживались на привалах и остановках. Шестнадцать колясок занимали много места. Возле автобуса стояли два медбрата: Коля Федяков и Сергей Павлов, они же массажисты, но вообще у них, как у каждого в группе сопровождения, был весьма широкий круг обязанностей. Восемь спортсменов с парализованными ногами нуждались в определенной помощи.
Со словом инвалид привычно связываются представления о немощности, но стоило увидеть эту восьмерку – стереотипы разбивались вдребезги: молодые улыбающиеся лица, мощные торсы, накаченные мышцы, сильные руки совершенно не вязались с инвалидными креслами. Поискав глазами единственную среди участников женщину – Светлану Трифонову из Кривого Рога, я поразилась ее лицу, в котором тонкость и хрупкость черт сочетались с твердостью решительного взгляда. В ней чувствовался характер и готовность наравне со всеми разделить тяготы.
Света слегка нервничала. Накануне выяснилось, что медсестры на маршруте не будет, только медбратья, чья помощь Светлану не совсем устраивала. Оставалась надежда на родную сестру Галину, которая могла бы Свету сопровождать.
Гостиницу Орлёнок в то утро толпы корреспондентов, прямо скажем, не осаждали. Мало кто видел, как участники супермарафона садились в Икарус. А зря. За отсутствием подъёмника семерых ребят и Свету поднимали из колясок и вносили в автобус на руках: несколько ступенек никак иначе не преодолеть. И взмыленный Стас Костяшкин, который с энтузиазмом неоднократно проделывал эту процедуру в день старта, стоит у меня перед глазами. Красивый Икарус для подобной категории пассажиров, к сожалению, ничем не располагал.
Из гостиницы отправились в знаменитый Елоховский патриарший собор Богоявления, где приняли от отца Матфея благословение и напутствие в дорогу, поклонились святым мощам преподобного Серафима Саровского чудотворца. Хотя служба в храме шла полным ходом, для ребят специально открыли доступ к боковому приделу, куда свободно можно было заехать на колясках, поставить свечки. На прощание дали святого масла для заживления ран – на всякий случай. И было светло, легко и ясно на душе.
(Любопытно, что собор Богоявления в Елохове построен в XIX веке на месте одноименной церкви XVIII века, где в 1799 году крещен Александр Сергеевич Пушкин.)

Светлана Трифонова из команды и Стас Костяшкин из группы сопровождения
Светлана Трифонова из команды и Стас Костяшкин из группы сопровождения

Полдень неумолимо приближался. Отступать было некуда, да никто и не собирался поворачивать вспять. Участников супермарафона уже ждали в ресторане Макдоналдс. От столиков отодвинули стулья, чтобы вокруг удобно встали коляски и можно было воздать должное традиционному меню. Ждали ребят, конечно, неспроста. Совместное предприятия Москва?Макдоналдс разделило бремя спонсорства с фирмой Майра, которая, кстати, выпускает кресла?коляски с 1936 года, с металлургическим комбинатом Криворожсталь, знаменитым одной из крупнейших в мире доменной печью – девяткой, с Криворожским горисполкомом. Короткий митинг прошел тепло и без лишних слов. Ребятам пожелали удачи депутат Верховного Совета СССР Валерий Цыбух, возглавлявший Комитет по делам молодёжной политики, Игорь Резников из фирмы Майра, Марина Тулупникова, управляющая делами СП Москва?Макдоналдс, Дмитрий Шпаро, председатель Клуба Приключение, организатор и вдохновитель проекта.
Шпаро передал восьми участникам конверты с письмами Рика Хансена. Этот человек потратил два года на кругосветное путешествие в инвалидной коляске и стал национальным героем Канады, доказав всем, что нет ничего невозможного. Таков его девиз. В письме Рик обращался к каждому из восьми лично:

12 мая 1991 года. Пушкинская площадь в Москве. Митинг перед стартом
12 мая 1991 года. Пушкинская площадь в Москве. Митинг перед стартом

Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы пожелать Вам больших успехов в путешествии из Москвы в Кривой Рог. Проехать 1360 километров в инвалидной коляске требует огромной веры в себя, самоотдачи, настойчивости и сложной работы всей команды.
Я знаю, что будет много преград и трудностей на Вашем пути, которые Вы должны будете преодолеть, но благодаря вашей настойчивости и тому, что Вы никогда не бросите свою мечту, я уверен – Вы добьётесь успеха.
Ваше путешествие является символом потенциальных возможностей инвалидов в Советском Союзе. Надеюсь, что своей попыткой Вы поможете преодолеть барьер непонимания и вдохновите людей на устранение своих физических недостатков, которые все еще не дают им возможности использовать полностью свой потенциал в жизни. Я всегда буду с Вами, всего Вам наилучшего в Вашем путешествии.
Конечно, Рик был с ними в этом путешествии. Собственно, с него?то, со встречи Рика Хансена и Дмитрия Шпаро все и началось. И благодаря ему всё?таки не столь страшно казалось пройти такую дистанцию – впервые в Советском Союзе, а такой большой командой – впервые в мире. Отличный девиз – нет ничего невозможного! Всё возможно. Даже в нашей стране, где, как шутят иностранцы, каждый с младенчества прежде всего узнает три слова: мама, папа и нельзя. Оказывается – можно! Всё в наших силах, и ни одно усилие в жизни не тратится зря, не проходит бесследно. Только не нужно бояться неудач. Как говорит Рик: Будь верен своей мечте.
На старте они были серьезны, забыв на время шутки и приколы. Волновались. Саша Силкин из подмосковного поселка Нахабино – капитан команды, 38 лет; Валера Головин из Николаева, 27 лет; Миша Климовцов из Брянска, 25 лет; Светлана Трифонова из Кривого Рога, 25 лет; Юрий Шаповалов из Магадана, 43 года – самый старший в команде; Сашко Сухан из Мукачевского села Березинка, 27 лет; Женя Колычков из Новокузнецка, 24 года; Сергей Шилов из Пскова, 21 год.
Машина ГАИ пошла вперед – прокладывать путь на трассе. За ней цепочкой, один за одним выстроились ребята и сразу взяли хороший темп. Сзади их прикрывал Икарус, приноравливаясь к торможениям и ускорениям колясок. Замыкал колонну фургон с походным грузом: велосипедами для группы сопровождения, одеялами, матрацами, газовой плитой, баллонами с газом, посудой, провизией и прочими нужными в дороге вещами. Со стороны эта кавалькада смотрелась внушительно, жаль только, что она довольно быстро исчезла с поля зрения. Сережа Шилов потом сказал, что когда проезжали улицу Горького (Тверскую), он хотел бросить взгляд в сторону Красной площади – попрощаться, но начался уклон под горку и...

Поехали!
Поехали!

– Мы там так проураганили, что я голову не успел повернуть.
Действительно, под горку коляски брали такой разгон, что скорость развивалась почти автомобильная. Поскольку рассчитаны они на специальное трековое покрытие, на нашенской автостраде им предстояло нешуточное испытание на прочность. Выглядели они как красивые игрушки: легкие, изящные, рама эффектного сиреневого цвета, спереди маленькое рулевое колесо, два больших колеса с боков, прикрепленные к оси под углом. Этакий экзотический велосипед без педалей. Катайся в свое удовольствие. Все так, но сначала надо подобрать удобный угол наклона колес специально для каждого, чтобы при вращении руками не заработать саднящие потертости с внутренней стороны руки или с боков, чтобы не цепляло за раму.
А как выбрать правильную посадку? Это же настоящее искусство! Здесь гонщик – как сапер, один раз ошибся – и пропал: сорвал мышцы или натер в каком?нибудь самом неподходящем месте мозоль, с которой потом будешь мучиться всю дорогу. А техника вращения колес? Саша Силкин утверждает, что по рукам, по движению на коляске можно издали узнать человека так же, как по походке. Каждый спортсмен ведет коляску по?своему, отличаясь манерой от другого.
Кресло?каталка вообще хитрая штука, особенно в спортивном варианте. Рик Хансен в своей книге Человек в движении рассказывает об одном казусе, происшедшем с ним в Калифорнии, где отсутствует точное юридическое определение кресла?каталки. Там дорожная полиция отказывается признавать ее в качестве разновидности велосипеда, поскольку у нее отсутствует передаточная цепь. Каталка приводится в движение силой рук, не относится ни к одной группе транспортных средств, следовательно, тот, кто в ней находится – пешеход. А значит, на скоростной автостраде ему нечего делать. Дорожная полиция в Калифорнии так и не разрешила Рику двигаться в коляске по главной автостраде. В глазах полицейских он был лишь очередным нарушителем?пешеходом, и до ближайшего съезда с автострады на боковую дорогу ему пришлось сидеть в сопровождавшем его домике на колесах.
К счастью, наша госавтоинспекция до таких ослепительных высот казуистики не добиралась, потому у восьмерки супермарафонцев подобных проблем не возникло. Напротив, ГАИ сделала всё возможное, чтобы для участников пробега везде горел только зелёный свет.
Есть чудесная песенка у Юрия Визбора о дорогах, она все время крутилась у меня на языке. Правда, называется Ночная дорога, но там точно передано настроение:
Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,
Чем ночная песня шин.
Длинной?длинной серой ниткой стоптанных дорог
Штопаем ранения души.
Не верь разлукам, старина,
Их круг – лишь сон, ей?богу.
Придут другие времена, мой друг,
Ты верь в дорогу.
Нет дороге окончания, есть зато её итог.
Дороги трудны, но хуже без дорог...
Как раз верить в дорогу участникам супермарафона, не имеющего аналогов в мировой спортивной практике, было совершенно необходимо. Ведь им предстояло идти в жестком режиме, делать 60?80 километров в день при любой погоде. Автобус служил страховкой на случай поломки колясок, и никто не знал, сколько смогут продержаться элегантные европейские коляски в экстремальных условиях – на наших варварских дорогах. Механизмы – не люди, они чаще ломаются от усталости или капризничают. Но, как выяснилось впоследствии, внешне хрупкие, Майры обладали приличным запасом прочности.
В пробеге использовались колеса разной толщины. Стартовали в Москве на тонких, но легкие гоночные колеса с гладкой резиной (ее еще называют боевой) некоторым казались неприемлемыми для всего пути. А на толстой резине с протекторами идти уже гораздо труднее: чтобы тащить лишний вес, требуется больше усилий. Зато она более прочная. Так возникли разногласия, по которым и до сегодняшнего дня не достигнуто единство. Света отлично прошла весь путь на гладкой резине. Впрочем, решение, что она едет на легких колесах, было принято коллективно. Ребята хотя и жалели гоночные колеса, оберегали их, но договорились: если Света сломает свои, то целые отдадут ей семеро галантных мужчин. Выглядело это, конечно, и разумно, и трогательно. Парни большую часть пути прошли на массивных колесах с протекторами, изредка меняя их на скоростные – например, в торжественных случаях. При въезде в Брянск, на свою родину, всех попросил сделать это Миша Климовцов – ему казалось, что так будет красивее.
Сколько раз толкнуть руками колесо, какую приложить силу, чтобы проехать километр, каждый должен высчитывать сам, стараясь равномерно распределить нагрузку. Полированный металлический опорный обруч на колесе обматывают резиной со старых камер, иначе рука будет срываться, соскальзывать.
Важная деталь – перчатки, которыми пользуются гонщики. Они должны обладать особой прочностью, поскольку от постоянного трения быстро изнашиваются. На предварительных сборах капитан команды Саша Силкин многим ребятам помог освоить хитрую науку – сотворение гоночных перчаток. Промышленных вариантов не существует, импортные образцы на длительную эксплуатацию не рассчитаны, у них вид салонный. Так вот, на обыкновенные хлопчатобумажные перчатки нашивают кожу, резину, два ведущих пальца – большой и указательный подматывают (словечко спортсменов) лейкопластырем в несколько слоев. Получается нечто увесистое и не слишком гибкое. Сашко Сухан в первый же день супермарафона натер ощутимую мозоль на руке: перчатка оказалась слишком тяжелая, слезала вниз. Он приноровился привязывать ее веревкой, а указательный палец под перчаткой заклеивал лейкопластырем.
Слово впервые, так часто сопровождающее дела Дмитрия Шпаро, заразительно, легко передается людям, с которыми он общается. Теперь, наверное, еще не раз появится оно рядом с именем каждого из ребят. Делать что?то впервые может превратиться в привычку, если у тебя есть Характер, если ты обладаешь силой Личности, силой Духа. В этом смысле команда, объединенная Шпаро, уникальна: характеры в ней, как на подбор. Поразительна способность Дмитрия Игоревича находить потрясающих людей и обращать их в свою веру!
Пол Вайнцвайг, доктор социальной психологии из Канады, утверждает: Истинное развитие Силы Личности – это путешествие в тысячу миль, которое начинается с первого шага и с уверенности, что всего можно достичь, если проявлять достаточную настойчивость и упорство... Сила Духа одинаково доступна богатым и бедным, образованным и необразованным, тем, кто в фаворе, и тем, от кого отвернулась удача, мужчинам и женщинам, молодым и старым, красивым и уродам, людям любой нации, расы и вероисповедания. Но она не дается просто так, она не может быть привнесена извне, ее можно обрести лишь собственными усилиями.
Что значит сломаться, знает каждый параплегик или квадраплегик, проще говоря, спинальник или шейник, страдающий параличом конечностей. Сломаться на их языке в буквальном смысле означает перелом позвоночника, травму спинного мозга. Никто из посвящённых не спрашивает: Когда у тебя был перелом?, говорят: Когда ты сломался?. И все понимают, что сломаться физически – не значит сломаться морально.
После слома, возвращаясь к жизни, – к другой жизни, в которой царит масса всевозможных неудобств, человеку надо постоянно убеждать самого себя, что он всего может достигнуть. После слома многие начинают собирать и обмениваться вырезками из газет и журналов с рассказами о похожих ситуациях, находя в этом поддержку.
Однажды мне показали бережно хранимую старую фотографию из газеты с кратким сообщением: инвалиды?колясочники такого?то района Ленинграда совершили экскурсию на крейсер Аврора. Для человека, её сохранившего, это взятие Авроры инвалидами стало толчком к борьбе за место инвалидной коляске в нашем неуютном мире. Меня тогда потрясло, что можно черпать силы из такого мизерного клочка газетной бумаги, и я подумала, что рассказ о супермарафоне и его участниках, пожалуй, спасет многих, ищущих точку опоры.
Конечно, тот, кто пытается добиться результата там, где десять человек до него бросили это занятие, должен запастись терпением. Говорят, терпение – это надежда и вера в будущее, а вся история человеческих бед и крушений написана красными чернилами нетерпения... Очень трудно быть терпеливым, очень трудно жить с надеждой и верой в будущее – особенно в наше время. В тяжелых ситуациях иногда помогает коротенькая молитва одного из героев американского писателя Курта Воннегута: Господи, дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество изменять то, что могу, и мудрость – всегда отличать одно от другого.
Да поможет она кому?нибудь еще!
Рик Хансен, сказавший, что жизнь – это большой подарок, с которым мы должны обходиться бережно, в своей прекрасной книге Человек в движении заметил: В течение столетий люди приспосабливались к жизни. Я тоже к ней приспособился. Сначала я проскочила мимо этой мысли, потом почувствовала ее мудрую простоту. У человека в крови, в генах заложена способность к сопротивлению неблагоприятным обстоятельствам, люди веками преодолевали разные препятствия, и если суметь разбудить свои гены, превозмочь можно все.
Есть еще одно гениальное рассуждение Рика, достойное памяти: Хотя я потерял способность передвигаться ногами, я не потерял способность ставить перед собой цели.
Воистину, никто и ничто не может помешать никому поставить перед собой цель, пусть самую крохотную. Восемь участников супермарафона Москва – Киев – Кривой Рог долго, настойчиво, упорно шли к своей цели, но они не любят, когда их называют героями: Мы не одни такие.
Вообще, кто такой герой? Толковый словарь объясняет, что герой – выдающийся своей храбростью. А иногда просто жить – проявление храбрости, утверждает римский философ Сенека. В этом случае ребята совершенно правы: они не одни такие. Сегодня в стране, которая называлась до недавнего времени СССР, действительно много героев, набравшихся храбрости просто жить: 28 миллионов инвалидов. Кстати, по международным нормам принято считать, что в каждом государстве примерно десять процентов населения – инвалиды, то есть каждый десятый на Земле не миновал этой участи.
На многочисленных встречах нашим марафонцам часто задавали вопрос о том, сражались ли они в Афганистане, и удивлялись, что нет. Почему?то у многих возникли подобные ассоциации. Видимо, такой длины маршрут, требующий титанического напряжения, несовместим с распространёнными представлениями о наших тихих, не сказать забитых инвалидах.
Никто из них не был в Афганистане. Восемь инвалидов 1?ой группы бросили вызов судьбе в мирное время и воевали со своим недугом здесь, как могли.
Участников пробега могло быть больше. Дмитрий Шпаро, руководитель проекта, называет еще троих кандидатов: Сергея Окулова из Петербурга, Сергея Ещенко из Омска и Игоря Пустовита из Москвы. Талантливые спортсмены по разным причинам не смогли участвовать в пробеге. С Игорем Пустовитом и его женой Людмилой мне удалось встретиться во Всесоюзном реабилитационном центре инвалидов Валентина Дикуля, Людмила – ангел?хранитель своего мужа, оказалась в курсе всех спортивных новостей в мире спинальников. Игорь отвечал на мои вопросы с телеграфной лаконичностью.
Родился на Кубани, в семье военных. За десять лет учебы поменял восемь школ, объехав с родителями полстраны – от Камчатки до Ленинграда, от Дальнего Востока до Чёрного моря. Закончил военное училище, стал военным летчиком. Налетал почти 1000 часов. Разбился на вертолете восемь лет назад. Спортом занимается полтора года. Кроме марафонских забегов после травмы серьёзно увлекается лыжами и баскетболом – для души.
Добавлю: он из тех, кто сломался, но не сломлен, и мне, да и Дмитрию Шпаро – я знаю это, очень досадно, что открывшийся пролежень так предательски спутал Игорю все карты, ведь спортивный азарт, которому нет выхода, мучительнее боли. Мы уверены: его имя не раз появится в спортивных сводках, и от души желаем Игорю удачи.
Многие кандидаты на участие в супермарафоне были знакомы между собой, сталкивались раньше на спортивных состязаниях разного ранга: республиканских, союзных, международных. Потому, когда в январе 1991 года они съехались для медицинского обследования в город Сестрорецк под Ленинградом, им не понадобилось долго привыкать друг к другу.
Они знали, что кто?то из них может отсеяться, но никогда не желали этого друг другу.
Врачи не рекомендовали Мише Климовцову участвовать в пробеге из?за гепатита, перенесенного в детстве, боялись за его печень. Когда психолог, работавшая с группой, перед окончанием сборов дала ребятам написать на прощанье анонимные записки с пожеланиями, Мише выпало: Верь в себя и в наш коллектив. Вместе мы сможем многое. Здоровья тебе и быть вместе с нами. Вместе они в самом деле смогли многое.
Наверное, от этого все результаты Мишиных анализов после пробега оказались блестящими, лучше, чем вначале, несмотря на перенесенные нагрузки и вопреки предсказаниям медиков.
И Юрию Шаповалову не советовали в Сестрорецке взваливать на себя непосильный груз, намекая на возраст. А он тогда просто устал: накануне прилетел в Магадан с Аляски и, побыв в родном доме буквально несколько часов, через восемь часовых поясов рванул в Сестрорецк. Плюс ко всему у него не было навыков катания на комнатной коляске, и ему пришлось срочно переучиваться, отвыкая от своей массивной рычажки, когда для ребят это был давно пройденный этап.
Вообще, как оказалось, официальные заключения иногда расходятся с жизнью. Так, не оправдалось мнение о жестком индивидуализме и некоммуникабельности Жени Колычкова. Этот человек прошел крутую детдомовскую школу ежедневной борьбы за выживание, и специалист не смог разглядеть его душу за внешней настороженностью. К счастью, официальный прогноз остался прогнозом, и в команде не возникло ни малейших сложностей в общении с Женей.
– Важно услышать врачей, – говорил мне Шпаро. – Необходимо даже услышать. Но, все?таки, по?видимому, в ряде случаев их выводы не следует абсолютизировать. Приходится осознать, что достижения науки о возможностях человека пока еще не на достаточной высоте, к тому же сами исполнители могут ошибаться, давит на них и груз ответственности – всегда проще перестраховаться. В 1979 году мой друг Василий Шишкарёв был отвергнут врачами от лыжного похода на Северный полюс; отвергнут категорически. С величайшими сомнениями мы решились взять Василия. Он оказался одним из сильнейших среди нас. Поход не навредил его здоровью, а вот останься он за бортом, боюсь, травма была бы чисто психологическая. Решая: брать Мишу Климовцова в команду или нет, я вспоминал Шишкарёва.
Интересно получилось с Серёжей Шиловым. Он узнал о супермарафоне поздно, когда команда была фактически набрана, после медобследования все разъезжались по домам. Но все?таки решил дозвониться до Шпаро, раздобыл его телефон и попросил рассмотреть свою кандидатуру. Дмитрий Игоревич потом признался: поговорив с Сергеем, понял, что если скажет ему – нельзя, то это будет маленькое преступление, и он пригласил Шилова обследоваться в Сестрорецке, хотя ребята оттуда уже уезжали. В Пскове Сереже помогли с быстрым отъездом: так он попал в команду. В середине марта будущие участники пробега собрались в городе Саки, в санатории им. Бурденко. Саки – столица спинальников, их Мекка. Здесь люди многое видели, многое пережили, и кого?нибудь чем?то удивить трудно. Но прибытие команды супермарафонцев на тренировочные сборы взбудоражило санаторий, где с недоверием отнеслись к попытке пройти трассу такой длины своим ходом, подкалывали: вас что, на прицепе повезут? В споры ребята особенно не вдавались, предпочитали им тренировки.
Майровские коляски долго не приходили из Германии, так что в команде занервничали – будут ли они вообще. А пока тренировались на комнатных. Было, правда, три спортивных гоночных коляски в личном пользовании: у Саши Силкина, Юры Шаповалова и Жени Колычкова. Юре одолжил коляску Игорь Пустовит. Женя привез свою из Новокузнецка – в исполнении какого?то московского кооператива. Коляска Саши заслуживает отдельного разговора.
Знаменита она тем, что это подарок из Америки. В марте 1990 года в Лос?Анджелесе Силкин был первым инвалидом?колясочником из Советского Союза, принявшим участие в заокеанском международном марафоне. Сделал спортивную коляску специально для него, по его меркам, высланным заранее, инвалид?спортсмен Боб Молинатти, один из сильнейших марафонцев Лос?Анджелеса.
Из своей коляски Саша не делал культа, как и Юра с Женей: все, томящиеся и изнывающие в ожидании Майр, могли прокатиться на любой из трёх гонок. Кое?кто видел гоночную коляску впервые в жизни, как, например, Серёжа Шилов, и ему запомнилось ощущение необычного: всё по?другому. И хотя на чужой коляске без подгонки и с непривычки ездить неудобно, эти три гонки здорово выручали.
В Саках все было хорошо, не хватало лишь четкого графика тренировок. Конечно, никто никого не заставлял вкалывать, все и так полностью выкладывались. Только, видимо, не всегда правильно распределяли нагрузки: у некоторых носом шла кровь. В общем, спортивному врачу или грамотному тренеру они были бы рады: напряжение?то колоссальное. Сначала работали индивидуально. Юра Шаповалов считает, что это удобнее:
– Я всегда старался один тренироваться, потому что за Силкиным мне сперва было не угнаться, а ему за мной неинтересно тащиться.
Каждый из них стремился поставить свой личный рекорд, накатав за день 100 или более километров. Этой отметки, правда, достичь трудно. Особенно нелегко приходилось Свете, но она никогда не жаловалась. Пытаясь ее поддержать, ребята убеждали, что для женщины пройти даже половину расстояния в полторы тысячи километров – и то много, столько не проходила в коляске ни одна представительница слабого пола, остальное можно в автобусе доехать. Но она отвечала, что если уж делать – так делать все, а не половину. Не любила разговоров о поблажках и обижалась.
Саша Силкин, который рассказывал, объяснял и показывал остальным всё, что знал, был незаменим. А поскольку еще три года назад об инвалидном спорте толком никто ничего не слышал, многие крупицы его опыта, практические навыки были бесценны. Все-таки на соревнованиях в Лос?Анджелесе, потом в Сиэтле на Играх Доброй воли, на марафоне в Японии он многому научился: присматривался, сравнивал, до многих вещей сам дошёл, додумался.
С его лёгкой руки, не без участия Валеры Головина, о котором в команде говорят, что в технике он – царь и Бог, вскоре все сами делали себе перчатки. Света Трифонова свою первую пару любит больше всего, – так удачно получились. На то, чтобы хорошо их сделать, могло уйти больше пяти часов, почти полный рабочий день. Саша Силкин заметил: зарубежные спортсмены тоже сами делают перчатки для марафона – вручную и такие же увесистые.
От индивидуальных тренировок довольно скоро отказались, занимались сообща. Стали смотреть, как лучше расставить группу на трассе, кому идти первым. Лидером должен быть очень сильный человек, ведь ему придется прокладывать воздушный коридор. Рассекать толщу воздуха – нелёгкая работа, особенно при встречном ветре. Обычно вели колонну Саша Силкин, Валера Головин, Женя Колычков. Как выяснилось, без привычки работать в группе тяжело – сноровка нужна. Если один зазевался или начал баловаться с обгонами, на дороге может получиться жуткая свалка с поломками колясок, травмами. Потому необходимо выбрать оптимальное расстояние между колясками на маршруте. Сошлись на дистанции в полтора метра, с увеличением растяжки на спуске.
Самым трудным оказалось настроиться на супермарафон психологически: в стране ничего подобного еще не было. О реальных нагрузках на маршруте оставалось только догадываться. Поначалу даже Силкин думал, что придется пересаживаться в автобус, так как всю дистанцию целиком от первого до последнего метра колясками не пройти.
Разницу в возрасте, по всеобщему признанию, никто из них не ощущал. Сорокатрёхлетний Юрий Шаповалов, получивший шутливое прозвище Дед, с удовольствием тренировался с младшим – Серёжей Шиловым, которого в команде ласково звали Воробышком.
Что касается имен, то Валера Головин не имел ничего против обращения Карпыч (так звучит его редкое отчество), Александра Сухана на украинский манер сразу стали звать Сашко, в отличие от Саши Силкина, а девятнадцатилетнего массажиста Колю Федякова, сопровождавшего ребят в Саках от Клуба Приключение, переименовали в Коляныча.
Они легко находили общий язык и без труда понимали друг друга. За фантастически короткий срок самым естественным образом сложилась команда. Вместе им всегда было интересно.
Вечерами, когда Юра Шаповалов и Сашко Сухан играли на гитарах, пели, многие в санатории заглядывали к ним на огонек. В Саках они окончательно поверили друг в друга, что в немалой степени послужило залогом успеха.
Седьмого апреля, за две недели до окончания сборов, под Пасху Христову, привезли спортивные гоночные коляски. Получился настоящий пасхальный подарок. В Светлое Христово Воскресение они ходили на Крестный ход. О чём думали – нетрудно догадаться. Всё входило в нормальное русло.
Правда, из?за толстых дорожных колёс ребята сначала здорово расстроились: легкие трековые казались предпочтительнее. Как сказал Валера Головин, это все равно, что к Жигулям приделать КАМАЗовские колеса. Но страсти вскоре улеглись, нервное напряжение спало, и команда принялась подлаживать и объезжать свои Майры.
Спереди, на руле крепились компьютеры, показывающие скорость и километраж, и все завелись с подсчетами, стали засекать результаты, сравнивать. Старт явно приблизился ещё на один шаг. Состояние, в котором они пребывали, хорошо описал Силкин:
– Я постоянно жил этой идеей, когда узнал о пробеге. Думал о нём беспрестанно. Пробега мы все очень ждали, рвались поскорее в бой.
В день старта супермарафона им, конечно, было не до воспоминаний. И Сестрорецк, и Саки оставались в прошлом, далеко позади, – мигалка ГАИ манила вперёд.
Довольно скоро последние постройки на окраине Москвы скрылись из виду, отстали самые упорные фотокоры, поток автомобилей поредел. Группа сопровождения, томившаяся в Икарусе, с нетерпением ждала этого момента. Все, кто мог, начиная с Дмитрия Шпаро и заканчивая завхозом Виталиком, переоделись в спортивные трусы и майки и высыпали на трассу. В знак солидарности они бежали рядом с колясками, пока ребята не отрывались, уходя на спусках вперед.
Коляски были хотя и инвалидные, но тем не менее гоночные, и вели их не просто инвалиды первой группы, а настоящие спортсмены. Без велосипеда, своим ходом за ними было угнаться невозможно, разве что в гору, когда коляски резко сбавляли скорость. Крутой подъем, забиравший уйму энергии, прозывался в команде тягун. Так вот как только начинался тягун, сопровождающие могли идти рядом с гонщиками шагом. В остальное время нужны были велосипеды. Их собрали на первом же привале. Ехать в автобусе никто не хотел.
Первый привал устроили через два с половиной часа. Привал – это, конечно, сильно сказано, звучит капитально. А тут – просто небольшая остановка. Коляски съехали на боковую дорожку, выложенную плитами, в прозрачную березовую рощицу с нежным запахом молодой листвы. Ребята подправляли перчатки, подклеивали пластырем сбившиеся места. Очень кстати пришлось питьё, сок и минеральная вода, про которую чуть не забыли – покупали в самый последний момент на выезде из Москвы.
После короткой передышки пора было снова в путь. До Апрелевки, где их ждал ночлег, подготовленный солдатами Таманской дивизии, оставалось пройти еще столько же,
Пожалуй, самым сильным чувством, написанным на лицах водителей встречных машин, жителей придорожных поселков было недоумение: что это происходит? зачем это? В первый день пути говорить об эмоциональной поддержке окружающих не приходилось. Люди не привыкли к свободному выражению чувств. Поднять руку в приветственном жесте, крикнуть что?то ободряющее, посигналить клаксоном не приходило им в голову. Конечно, не все знали, слышали о пробеге до его начала. Наверное, это сказывалось. Но насколько же легче было бы от такой поддержки ребятам! Правда, потом ситуация стала меняться...
Супермарафон призывал всех людей с ограниченными физическими возможностями к полноценному, активному образу жизни. На это же нацелена и деятельность Конфедерации физкультуры и инвалидного спорта, возглавляет которую Валентин Иванович Дикуль, человек исключительной силы воли. Он сам перенес травму позвоночника, мучительную неподвижность, сумел полностью восстановиться и теперь делает всё возможное, чтобы помочь другим.
Созданный им Центр реабилитации, уникальные станки и приспособления его конструкции для многих людей источник единственной надежды на возвращение к полноценной жизни. Мне очень хотелось узнать, что думает о супермарафоне Валентин Иванович. Вот мысли Дикуля – его ответ на мою просьбу высказаться:
– Долгие годы наше общество делало вид, что инвалидов в стране попросту нет. Уже не одно поколение выросло в этой лживой атмосфере. Да, каждого захлёстывает сегодня море собственных проблем. Но инвалиды – такая категория людей, на ком буквально сфокусированы все проблемы.
Многие с детства становятся узниками четырёх стен, и вырвать их из этого пожизненного заключения может только инвалидный спорт. Спорт дает радость общения, счастье ощутить себя полноценным человеком, возможность проявить свой невостребованный жизнью талант. Наконец, он укрепляет здоровье.
Для развития широкой сети спортивных клубов и секций в 1987 году Госкомпортом СССР была создана Федерация физической культуры и спорта инвалидов страны. В 1990 году ее преобразовали в Конфедерацию.
Уже первые шаги показали, как жаждали инвалиды приобщиться к спортивному движению. Прекрасны результаты наших спортсменов, – причем соревнования собирают самых горячих болельщиков.
Но остается самая острая проблема, порождающая все остальные: отношение к инвалидам как к людям низшего сорта, причем на всех социальных уровнях. Отсюда и катастрофическая нехватка денег для создания современных вспомогательно?технических средств для занятий: спортивных колясок, удобных протезов. Практически отсутствуют специалисты по физкультуре, знающие специфику работы с инвалидами. Одним словом, полнейший дефицит всего, усугубившийся общим упадком спорта в нашей стране. И характерное, к сожалению, разделение: элитарные спортсмены – первый сорт, всё лучшее – только для них, бесперспективные в смысле медалей – второй сорт, а уж спортсмены?инвалиды – и вовсе никакой.
Сколько я ни доказываю, что во всех соревнованиях должны параллельно со здоровыми участвовать инвалиды, что им обязаны предоставлять возможность пользоваться всеми спортивными сооружениями, имеющимися на сегодняшний день, пока результат мизерный: нас выбрасывают из планов, урезают и без того скудные сметы. А ведь какой прекрасный эмоциональный настрой вносит участие инвалидов в соревнованиях!
Потому я считаю, что цель пробега по маршруту Москва – Киев – Кривой Рог гораздо шире, чем привлечение внимания общества к проблемам инвалидов. Всё?таки главная проблема на сегодня даже не вопиюще слабая материально?техническая база, не слишком скудные средства социальной защиты. В конечном итоге, всё это следствия одной причины: пренебрежение самоценностью каждой человеческой жизни.
Посмотрите, как прекрасен человек, сколько он может совершить! – вот что означает этот марафонский пробег. Его участники, разумеется, люди мужественные, любящие риск, иначе они выбрали бы другой вид спорта. Они – едущие впереди – прокладывают дорогу тем, кто последует их примеру. Они вольно или невольно стали образцом для подражания, вселяя оптимизм в инвалидов и заставляя задуматься здоровых людей.
Пробег особенно зримо обнажил противоречие между Божьим замыслом и тем, во что мы у себя превратили человеческую жизнь. Инвалиды есть в любом, самом благополучном обществе, но сколько лишних трудностей приходится преодолевать им в нашей стране, сколь неоправданно сложен и тяжел их быт. В обществе потребления, которое мы дружно ругали столько лет, давно продумана каждая мелочь (но мелочь на взгляд здорового человека), облегчающая жизнь инвалида.
– Самое неотложное, что должно сделать наше общество, – это признать искренне, до самого донышка души, что инвалиды не изгои, а просто люди, только им в силу каких?нибудь физических недостатков нужно гораздо больше мужества и стойкости, чтобы Жить.
Тогда Дикуль еще мог говорить: наша страна. Но сейчас, когда общество корёжится от очередных радикальных перемен, в очередной раз словно испытывая своих граждан на разрыв, на прочность, сложно определить, что же все?таки осталось от понятия наша страна. Нас от рождения учили гордиться созданным волей народов единым, могучим... Отныне же суверенны все, кто может. Дробление, размежевание захватило всех и вся. Сказав наша страна, рискуешь нарваться на уточнение: какая именно ваша?
В мае 1991 года супермарафон проходил еще в нашей стране. Теперь все мы – обитатели разных суверенных осколков СССР. Неужели все усилия напрасны?
Значение того, что сделали ребята?супермарафонцы для всех нас в бедной бывшей нашей стране, ничуть не уменьшилось в настоящем. Это как инъекция вакцины против дробления, измельчения наших душ, против размежевания с человечностью. Семь парней и одна девушка навсегда останутся первыми в Советском Союзе, кто отважился размотать клубок почти в полторы тысячи километров на инвалидных колясках под знаменем Клуба Приключение во имя добра и милосердия.
В солнечный майский день на старте никому и в голову бы не пришло представить наше сегодня таким, какое оно есть. И слава Богу.
Первый день пробега завершился в Апрелевке, где солдаты Таманской дивизии разбили фундаментальную палатку для участников супермарафона: с двумя печками, деревянным настилом на полу, с кроватями, застеленными чистым бельем.
Настало время завхоза Виталика – пора было готовить ужин. Над костром повесили большой котёл?кормилец, в который надо засыпать гречку в потрясающе точной пропорции: чтоб на всех хватило. Помнится, по этому поводу возникли дискуссии, но их кульминацию я прозевала – меня отправили мыть редиску. До сих пор для меня осталось загадкой, сколько же крупы надо на такой котел при двадцати пяти едоках. Замоталась и забыла спросить. А каши получилось много.
Пока готовился ужин, вокруг не скучали. Массажисты разбивали походный туалет. Хлопот с ним хватало, чего нельзя сказать о желающих им воспользоваться: туда, в сооружение из реек и полиэтилена, огораживающих специальный стул, как?то не торопился никто.
Ребята?гонщики с наслаждением пересели в комнатные коляски: смена посадки позволяла расслабить уставшие мышцы. Кто?то стянул с себя спортивную майку, и начались приколы. С юмором у этой восьмёрки все было в порядке. Вся команда с преувеличенной озабоченностью констатировала резкую цветовую границу между белизной кистей рук (они были в перчатках), белыми плечами и тёмными предплечьями: уж не сильный ли солнечный ожог? С мрачным видом руки ощупывали, сетовали на короткие рукава футболки, пока кто?то не помусолил палец и не провёл на коже светлую дорожку. После неумолимого диагноза грязь консилиум распался, дурачиться прекратили (на время, конечно) и занялись осмотром колясок.
Вообще?то в группе сопровождения ехал отличный инженер?механик Владимир Глебович Бессонов, и за колясками следил он. Но Валера Головин лелеял свою машину сам, благо с техникой имеет дело с детства, и за Светиной коляской всегда присматривал, установив негласную опеку. Участвовал в регулировке и Александр Александрович Шатохин, всегда оказываясь рядом, если нужна помощь.
Два специальных фотокорреспондента агентства Кривбасс?информ Андрей Соловьев и Василий Гелевачук отщелкивали плёнку за плёнкой, стараясь поймать еще и еще один кадр, пока солнце не ушло. Ребята оказались весьма азартными фотографами, потому что к концу дня количество отснятых ими плёнок переваливало за тридцать. Такой могучий арсенал обеспечил Кривбасс?информу отличный спецвыпуск, посвящённый старту. Интересно потом было смотреть на эти снимки.
Дмитрий Игоревич Шпаро съездил куда?то с лейтенантом, распоряжавшимся на стоянке, и привез ящик можайского молока в фирменных бутылках. Пошла в дело и снедь, взятая про запас в Макдоналдсе: очень скоро от нее ничего не осталось. Ужин прошёл на ура. В дополнение к основному меню Галя, сестра Светы Трифоновой, предложила ребятам свежие яйца, которые ей удалось в целости и сохранности довезти до Апрелевки с Украины, но здесь же она их нечаянно разбила и все сокрушалась, что назавтра ничего не останется.
Вечерело, опускалась сырость от близкой реки, резвились стайки комаров, потрескивал костер – идиллия, да и только! Многие перебрались в палатку, где представители редкой профессии – медбратья Коля Федяков и Сергей Павлов делали массаж. Массажный стол, возле которого они работали, в палатке смотрелся довольно экзотически. В дальнейшем им почти не пользовались, в походных условиях с ним было слишком много возни.
У врача команды Григория Слободского, по счастью, особой работы не было. Первый день пути выдался спокойный. Бактерицидный пластырь на потертости, смазывание губ шиповниковым маслом, чтобы не трескались от обветривания – вот, пожалуй, и всё. Григорий – студент 5?го курса медвуза – мог заняться ревизией походной аптечки, где было очень много всего полезного. Две вещи прямо?таки интриговали: наличие инструмента для удаления аденоидов и отсутствие обыкновенного градусника. Бывает же... Аптечку, которая едва умещалась в большой картонной коробке, Григорий добросовестно систематизировал, разобрал и уложил со смыслом. Он вообще все делал обстоятельно – качество, редкое для молодого человека.
В палатке продолжались проверка амуниции, текущий ремонт перчаток и легкое зубоскальство. Забавно было слышать, как Света осаживала шуточки в свой адрес: неподражаемым тоном она произносила коронное: не дерзи! – и не улыбнуться было невозможно. Впрочем, улыбаться мне долго не пришлось, потому что героическая миссия перемыть кучу посуды без какой бы то ни было завалящей тряпицы выпала именно на мою долю.
Должна признаться, это было незабываемо! Впотьмах я ощупывала травку, мечтая сорвать шелковистый пучок, но натыкалась исключительно на колючий осот. Хорошо еще, что Гриша Слободской пришел на помощь. Гуманная все?таки профессия – врач! Вместе мы кое?как домучили ложки, плошки и чашки, и я мысленно благодарила судьбу за то, что завтра уеду в Москву и не услышу комплиментов за чисто вымытую посуду.
День завершался – первый из многих последующих. Поляна вокруг палатки опустела. Было так красиво и тихо вокруг, что думать ни о чем не хотелось. Высыпали звезды, сигаретным огоньком прочертил небо спутник. Уставшие гонщики спали. Одними из последних ушли техники, уже при свете фонаря заканчивая осмотр колясок и мелкий ремонт. Не видно было и Шпаро, который весь день умудрялся быть в нескольких местах одновременно – так, по крайней мере, казалось. Всё вокруг него пребывало в движении и с его появлением утрясалось как бы само собой.
На костре закипал чай для полуночников. Стас Костяшкин, на котором никак не сказалась бешеная нагрузка стартового дня, травил какие?то байки из жизни Клуба Приключение, а солдаты и лейтенант слушали их с неистощимым терпением. Как ни жаль, но пора было ложиться спать. Утром ждал подъем в пять часов, не входящий в мои привычки, и его еще надо было пережить.
Очень не хотелось, чтобы этот день заканчивался. В будней изматывающей толкучке редко выпадают такие мгновенья, когда окружающий мир вдруг обретает равновесие, и ты ощущаешь гармонию бытия. А тут – целый день как праздник, как подарок судьбы, осенённый благословением Елоховского собора... Утром наступил понедельник, да еще вдобавок 13?е. Не люблю я понедельники и тринадцатые числа. Почему?то они часто бывают грустными. Так и на этот раз. Марафон уходил вперед, мне надо было возвращаться. В пять утра уже все были на ногах. Дежурные, вставшие в четыре часа, вскипятили чай, нарезали бутерброды. Временный лагерь сворачивался, солдаты разбирали палатку, группа сопровождения укладывала вещи в машину. В считанные минуты стоянка исчезла. Супермарафонцы пересели в свои гоночные коляски. Выглядели они бодро, поёживались от утренней свежести. Солнце еще не прогрело воздух, и руки немного зябли. Подошла машина ГАИ, можно было ехать дальше. Фотографы любезно щёлкнули мою невыспавшуюся физиономию на фоне цепочки спортсменов, даже взяли адрес, чтобы выслать снимки, которые, разумеется, мне никогда не суждено получить.
С сожалением прощалась я с ребятами, но у меня не было ни малейшей возможности остаться. Тогда я еще не знала, что буду описывать свои впечатления в этой книге, что судьба в лице Шпаро сведет нас еще раз. Мне досаждало чувство, что я бесславно сбегаю с поля боя, так и не совершив ничего полезного для дела.
Следующая остановка планировалась в Обнинске, там же ожидалась пресс?конференция участников и организаторов пробега, встречи с жителями, посещение дома?интерната. В Обнинске группа сопровождения должна была пополниться, к ней присоединялся Анатолий Павлович Федяков, правая рука Шпаро, разделивший с Дмитрием Игоревичем бремя многочисленных обязанностей руководителей супермарафона.
Ко всему, что было связано с путешествием Москва – Киев – Кривой Рог, я испытывала жгучий интерес, только за дальнейшим развитием событий мне пришлось следить уже исключительно по газетным сообщениям, информации на радио и телевидении.
А пока восемь гонщиков на спортивных колясках отправлялись в путь в шесть ноль?ноль по?московскому времени. Через три часа они должны были остановиться для основательного завтрака и опять двигаться вперед, вперед и только вперед. Глядя, как быстро удаляются они по трассе – дорога шла чуть под горку – я от всей души желала им хорошей погоды и никак не могла себе представить, что будет, когда польётся дождь...

Назад Оглавление Далее

Популярные материалы Популярные материалы