Информация по реабилитации инвалида-колясочника, спинальника и др.
Информация по реабилитации инвалида - колясочника, спинальника и др.

Библиотека Библиотека

Часть 3. Приблизительная материализация поэзии

Магнус усмехнулся

Вы алхимик от Еванглия, Вандергуд:

берете  свинец и хотите превращать в золото!

— Да, Я хочу делать золото и искать философский камень.

— Но разве он уже не найден? Он найден, только вы не умеете им пользоваться: это — любовь. Ах, Магнус, Я еще сам не знаю, что буду делать, но Мои замыслы широки и... величественны, сказал бы Я, если бы не эта ваша мизантропическая улыбка. Поверьте в человека, Магнус, и помогите Мне! Вы знаете, что нужно человеку.

Л. Андреев

Прошло три года. Вы трансформировались за это огромное время. И сделали это вместе, параллельно во времени и совсем безболезненно, что подтверждало бесконечную истинность вашего бездонного первого совпадения. И вы же остались такими же какими возникли при зачатии вашей встречи, что подтверждало ее чувственную не случайность. По теории некого современного сакрального физика вы приобрели объем пирамиды, вынеся  точки своих чувственно материальных проекций неоглядно вверх. И законы, по которым обитали вы и люди вами приглашенные на плоскость основания пирамиды, стали крохотной составляющей действительного свода законов. Вы постоянно ощущали этот свой объем. Вы много чего ощущали огромного и торжественного. Даже время вы чувствовали в необычной его помпезности. Внутри вашего союза оно не обременяло не остановимой бестактной паровозностью, в ритм которой необходимо вечно успевать плохо осмысливая зачем и куда. Высоты  вершины вашего чувства хватило для проникновения в ось времени. В которой все не так, пластично, бережно и не насильственно. В которой жить хорошо  уютно и архи продуктивно. Примерно в эту ось зовут все не конъюнктурные религии. Примерно там рекомендуют заводить себе кукловода и сдаваться на его истинное попечение. Примерно так вы и поступили. Вам посчастливилось обзавестись не просто лишенным жизни фетишем взирающим застывшим нарисованным оком на ваши радости с небес. Вам удалось обзавестись в тех благостью дышащих слоях самими собою,своим отражением и представительством.

Вы так и не смогли обнаружить край в вашем тайном прекрасном пространстве, которое чудесным образом распростерлось перед вами в благословенные мгновения первой вашей встречи. Когда жаждешь чувств, в точке исполнения желания несомненно возникает бесконечное как рай пространство. Рисунок полета вашего танца по дарованным вам далям питала невероятная, ноуменальная фантазия. Она несомненно происходила из ткани того простора в котором имела все для своей реализации. Ей не из чего и не для чего было возникать в ином контексте. Вы скоро утратили не смелость в чувственных модификациях и смешениях. И сполна были вознаграждены за обретение некой не рецепторной отваги. Вы скоро обрели счастье рафинированного взаимодействия чувств. И в истоме вкусили их действительный вкус и кристальный цвет. Какие только размашистые вензеля и пиктограммы не чертили ваши сплетенные души перемещаясь в трехмерности. Какие только пируэты не исполняли, по старой, едва тлеющей привычке опасаясь свалиться за край чуда. За эти три года вы сформулировали аксиому о том что из чуда выпасть физически невозможно. В нем просто нет точки опоры, оттолкнувшись от которой возможно совершить богопротивное катапультирование. По лжи льдинок из кажущихся твердынь прыгают люди в другой плоскости. В сфере куда вы попали лед в миг тает от искренних слов любви, которые золотым ключиком отпирают врата сердец. И все, точки опоры нет, и навык балансировать и бояться не допрыгнуть умирает. Есть только вы в виде первоначального замысла божьего, в виде обнаженной сути своей. И выбраться из этой формы обитания столь же трудно как покинуть недра сиропа. Трудно потому, что совсем не нужно. Ведь они за руки держатся- ненужность с трудностью, друг дружке обеспечивая право быть. Этакий тандем неполноценностей тщетно соревнующийся с самодостаточностью и целостностью любви. Ваше открытие, наверное, меркнет на фоне громад воздвигнутых Аристотелями всех времен и народов. И пусть меркнет. Вам достаточно было этой открытой банальности, подтверждаемой ежесекундно примитивным опытным путем. Вам достаточно было вашей необъятной нирваны пестующей ваши возбуждающие полеты. Вот такие  не жадные до сложных знаний и эгоистически не пытливые были вы тогда. Вы были рады что ваши ноги проваливаются в пустоту нащупывая твердь таящую в себе потенциал предательства. Были рады что ноги сохраняли за собой лишь функцию эстетического атрибута в условиях воздушного бассейна вмещающего вас. Ваше банальное открытие окончательно закрепило вас в исходе из причинно -следственного мира в солнечный мир состояния чувств. Состояние это вслед за стрелками часов без устали обходило  полный круг, и следующий, и тысячный не имея в своем кружении на этой бесконечно устроенной карусели и секунды прерывания. Физически вы были сплочены практически в единый организм и почти неделимым на двоих оком наблюдали боковым зрением историческое тиканье сразу из нескольких точек наблюдения. В этом состоянии бокового перекрестного наблюдения откуда-то из очень далека жили вы- настоящие и неприкосновенные. А то что наблюдалось на поверхности земной тверди было вашим отражением. Уязвимым и чрезвычайно хрупким и утлым. Такими вы виделись себе из места где рождаются отражения, все, в том числе и ваши. И это был мудрый и правдивый взгляд на действительное положение вещей. Хрупкость и иллюзорность фигурок вызывало непреодолимое желание помочь им, оградить и уберечь. Их непоседливость серьезно беспокоила. Ну что они мечутся по огромной территории огромных стран трудно сменяя грохочущие виды транспорта, почивая в чужих постелях, спотыкаясь о границы и людей не добром подвинутых в путь, претерпевая иные обременительности связанные с перевозкой тел. Оправдывая свое локальное саморазрушение и утомление любовью к путешествиям и новым впечатлениям. Они- такие хрупкие и временные. Им всего лишь смутно неймется от потуги педантично повторять проекции стратосферных кульбитов их далеких прообразов, которые как ни верти главенствовали в судьбах фигурок и вели их по тропе жизни на подсознательном уровне. Ведь новых впечатлений нигде нет, по большому счету. Их вырабатывание напрямую никак не связано с объемом пересекаемых пространств и местом пребывания. Гораздо важнее настрой на погружение в состояние дарующее впечатления. Люди просто привыкли влетать в эти состояния  разогнавшись на железных и дурно пахнущих транспортных средствах.  Во всех посещенных городах и весях вы земноводные искали лишь созвучия своим душам. И находили обязательно, едва вынырнув из омута дорог. Ведь мир почти весь поет в едином мажорном диапазоне. Однако  это не является созиданием - малышами бесконечно гоняться за тенью воздушного змея. Совсем это не гармония в сравнительно вязкой среде настигать призрак чего-то летящего и совершенно свободного. Это есть игра в опознание змея и узнавание взаимосвязи с ним. И то до обретения стойких навыков потребных в игре. Со временем это становится  формой обслуживания или утомительного тренинга,  начинает заслонять и малышей и змея рвущегося в высь от идеала, порукой коему всегда был и есть факт наличия стойкого интереса, почти азарта, нескончаемой новизны. Да и что проку тяжко копить летучие впечатления и свидетельские созерцания в очень не эффективном ритме когда коэффициент соотношения достижения и собственно обладания губительно мал. Копить в копилку которой нет. И не копить потому вовсе, а просто соединять подобное с подобным, черпая его решетом дорожных приключений...

Одним словом, однажды, вы заоблачные терафимы снизошли на вас планетарных осознанным желанием обустроить свой уголок мира. Как рационально, оказывается, рождать облака фантомов любви. Нет-нет, да и прольются они дождиком своевременных эксклюзивных и потому безошибочных подсказок. Вдруг приходит решение –хватит жить в абстрактом пространстве и решительность на первый весомый акт материализации поэзии. Вы покушаетесь построить дом. Свой дом, в прямом и конечно же в переносном смысле слова. Рассчитывая лишь на магию исполнения желания, как обычно для вас, без видимых предпосылок к его исполнению. Это начинается как юмор. Прогуливаясь по пригороду на вашем смешноватом микро автомобильчике, вы замечаете почти развалины недостроенного дома. Неприглядно серые, с глубоко закопанной в блеклости изюминкой. Эфемерный зов погребенного и кем-то забытого смысла побуждает Надежду выбраться из батискафа и забраться в недра нагромождения чьих-то преданных чаяний. Ее не было видно некоторое время. И вот ты видишь ее в одном из многочисленных окон остова дома. Женщина не зря путешествовала по концепции жилища, по всей видимости долгие годы пребывающей в забвении. Она нашла в лабиринте смысл и пришла открыть его тебе. Высоко художественное полотно появления женщины, чтоб не сказать высокопарно явления, в оконном проеме стало твоим решением в выборе места вашей оседлости в мире. Все… здесь будет дом, будет сад, будет много ароматного ветра с бескрайних полей, будет без числа птиц и неба содержащего их, будет много чего прилагаемого к этой основе. Ты одаришь свое счастье самым большим букетом несрываемых цветов. Наконец ты увидел где реально можно взять миллион белых монеток цветов и бронзовых пятаков самых сладких плодов и совершить промежуточное погашение неоплатного векселя любви. Ты остро почувствовал импульс удовлетворить свою мужскую состоятельность. Не спрашивая себя где ты возьмешь тонну краски в которой утопишь облюбованную серость, откуда возьмется небо на месте октябрьского моросящего брезентового балдахина, где возьмешь кубатуру строительной материи для заполнения сплошных зияющих пустот, не задавая себе тысяч вопросов из кирпичиков ответов на которые собственно и складывается Дом при не образном и не идейном его возведении, трусил ты по рытвинам тропы приведшей к месту грядущей реализации уберегая от тряски лишь одну ценность- свой пронзительный импульс и картину его породившую. интуитивно ты очень не желал погружаться в трясину вопросов. Хранил только идею любви. Образ охранял и состояние озарения при котором он возник.

По возвращении в пристанище ты стал лихорадочно перебирать свои заметки по поводу архитектуры и испытал настоящий шок. Были у тебя такие заметки. Давненько пылились они в дальнем ящике. Как-то, помнишь, нагрянуло на тебя беспочвенное вдохновение и ты с месяц  чертил на бумаге в клеточку планы, разрезы и фасады абстрактного дома. Для удобства и не выскальзывания из плегидных рученек вместо линейки пользуя коробок из-под аудио кассеты. Такая гравюрка в жанре фентези «мальчик соединяющий точки на плоскости едва до нее дотягиваясь». Потом даже вызвал архитектора профессионала и он облек твои намеки из отобранных в ворохе листков в красивую и вычурную графическую форму. С хорошим приветом был паренек. Мало что на лету схватил твои представления не пугаясь сумасшедшей говорящей головы, какой ты тогда и представал перед поверхностным взором, так он еще и флюгер на твой мини замок водрузил. От души дав  крупный план его орнамента и подробное описание шарикоподшипникового поворотного механизма. И еще начальный ландшафтный дизайн прилегающих несуществующих территорий  проработал. Торжественный вышел домишко на великолепном материчке ограниченного островка ватмана. И пареньку понравился как родной. Пытался ты ему втюхать денег сверх оговоренных. Не взял- стыдливый плагиатор- только папочку на прощание погладил как кошку. И она прогнула спинку, шельма. Некоторое количество зимних заточительных вечеров скрасило благоговейное перебирание крупных  листов из той папки. В результате твоих медитаций из листков выросло почти правдивое объемное изображение полу сказочного строения. Это тем более замечательно, что было это в до историческую эпоху твоего вхождения в благодатные струи реки 3D графики. Ах, были таки у человека не компьютеризованного некоторые возможности. И жизнь гиперэффективно созидающая тоже наступила не с вживлением в плоть людскую процессора…

И вот ты развязываешь тесемки на файле где обитаешь ты прошлый, накладываешь первичную кальку на пульсирующее сегодня и почти не веришь как совпадают силуэты из мира мечтаний и воплощенной реальности. Сладенько так тебе становится от этой легкой искусственности неверия. Люди почти все  почти всегда кокетничают и вертятся впуская в себя чудо. Им проще играться с ним и подразнивать пока оно во вне организма души. Пока оно чуть-чуть отдельно и все как на ладони сияет. В своих недрах его поди попробуй потом отыскать в клетках и энергоканалах. В себе с ним не побалуешь и не пофамильярничаешь, понимая кто из вас настоящий а кто так- нагромождение временных условностей и тканей. В себя его приняв ему отдаваться надобно, переставая быть собой собственным и жутко любимым. Именно что жутко, ложно надчудесно, в кайфово- похмельной амплитуде, как бы радостно в целом. В конце концов, ты погрузил копеечку папки распухшую от сегодняшней физической проекции в недра своей плоти. Вау, какой это секс- забеременеть каждой клеточкой сразу и всеми токами в придачу… Противоестественно пытаться зачинать одному. Призываешь в свою келью супружницу.

- матушка, воздвигнем те это вот?- поджигая папку взглядом вопросил ты.

В особо светлые мгновения ты звал ее матушкой. В знак уважения в соучастии в новом твоем рождении. Матушка дрогнули слегка, по женски осторожничая. Терафимы – они ленивы в своем заоблачном счастии и дважды одни и те же сгустки вдохновения не ниспосылают. Бросят камешек и наблюдают как от него круги по воде расходятся. Ими брошенный не камешек, а целая плита перекрытия на твою головоньку угодила. И они ждут, хихикая, как ты будешь накрывать неизбежной волной свою женушку. И у тебя на женскую  зыбь не отваги есть очередная точка радости.

- что ж нашей Шуре век по чужим углам маяться?- спрашиваешь ты с озорным милосердием.

Смех, вдох на полную грудь. Объятия тесные. Еще бы! Не пуд соли вместе съели и интима эпохального века пережили. Где у нее в душе ресурс радости таиться ты знал всегда наверняка, и запустить его мог одной интонацией пары слов. Шура-это птица такая новой породы. Сами вы ее вывели, сами и нарекли- хомолюбикус волнистый (непременный окрас-зеленый). Попал к вам этот продукт будущей мутации птенцом крошечным и сиротливым. Жена выкупила его из жалости на январской распродаже африканских птиц. Коммерсанты как обычно все перепутали или нарочно шокирующе обострили и в погоне за чистоганом выставили кроху на мороз мученически пропадать в надежде на скорую продажу ортодоксальному  садисту или сердобольцу.  Отпаивали вы ее затем, отпаривали, летать учили, разговаривать на гомовом языке. Спать укладывали хворенького меж собой, в салфетке напитанной душистыми отварами. Пестовали что дитя родное, на лужайке весенней выгуливали что собаченку.  И она возлюбила людей больше чем представителей своего очерченного зоологами вида, наотрез отказываясь от череды подсаживаемых женихов. Как вы могли обречь такой продукт селекции на квартиросъемничество? Как ты мог при таком аргументе остаться без соратников, один на один с грудой камня на окраине города, на крайнем его северном рубеже? Половинка твоя молодец. Всегда знает слово которым можно подвести черту. Она чеканит- «это будет наша стартплощадка». И подводит черту под числителем мечтаний, отбивая начало фазы материализации знаменателя. Ты даже не спрашиваешь куда предполагается старт. Чувство с которым сказано это словообразие предполагает что стартуете вы обязательно в свет. Вот и хорошо. Тебе туда и нужно…

Не верьте что шейники тяжелы на подъем и неповоротливы. Просто они выглядят иногда как материальный хлам. Они бывают молниеносны при определенных условиях пылающей в сердце идеи. За пару дней ты нашел хозяев уже не их начинания, вывел им реальную цену полно-отстойной недвижимости, оставив без оплаты их не уплотненные иллюзии, и обстряпал всю бумажную кухню коронующую тебя в безраздельное владение. В этом процессе овладения объектом ты был даже быстрее себя. Впрыгнув на условно и документально твое собственное пространство, в раскорячку сидя на четырех своих колесиках вздыбленных в разные стороны застаревшим строительным мусором, на какую-то крайне тяжкую минуту почувствовал ты себя жалким, мелким и беспомощным. Сломанным луноходом упершимся в серую огромную скалу, никчемным и парализованным отсутствием связи с заславшим тебя центром управления.  Почувствовал биологический страх, свою мизерность и  бешенную озабоченность, нечеловеческую а прямо таки рабскую да к тому же еще и в смеси с полной растерянностью с чего и для чего начать. Ужаснулся, какого вампира ты талантливо быстро прикупил. Какое к чертям владение, если тебя сейчас оторвет от плоскости этот почти зимний ветер и потащит как фантик в ему лишь ведомую даль. Это к ехидному вопросу о том не била ли тебя жизнь фейсом об тэйбл с тех пор как ты сказал в небо свое замечательное и всеспасительное Да. Всегда и непременно  била, то кардинально то пощипывала током в сердце намекая на пересечение границы. Самая эта безграничная жизнь была нещадна как только ты воздвигал границы между собой и ею. Как только ты закрывался от небосвода шалашом своей самости и ворчал- это я а это ты. Она ничего не могла для тебя сделать после твоих разделов. Ведь не она их затевала и прекратить насилием раздел имущества не в ее природе. Жизнь карала тебя своим отсутствием также как имеет свойство это проделывать воздух, любовь, свет. Ответь себе с трех раз кто же тебя карал. Именно три раза повтори чтобы пропитался мозг правильным до истинности ответом.  Разрушаясь в своей выделенной нищете ты полагал в минуты больного собственноручно обустроенного затмения что это жизнь тебя карает. Любовь-карает, цветы-кусаются, облака как заводные боксеры тумаки рассыпают, кругом засады и враги. Под укрытием такой логики практически нечем дышать. До боли и шока нечем. Вот и сейчас. Ты бурно якнул и остался вне контекста. Не плавно перешел из одного слоя в другой а впрыгнул в не вполне осознанное пространство. Еще бы, ведь ты формальный владелец, на бумажке написано что властелин. В тебе сокрушительно разжалась пружина тоски за прикладной деятельностью и забросила на эту драку с ветром. Поучительную и очень нужную  продуваемостью минутку растерянности тебе подкинула природа. Нельзя обгонять себя и в принципе обгонять что-либо из диалектики. Вот и чертей уже поминаешь устами которыми века твердил качественно иные слова. Дуй себе дуй! - крикнул ты ветру с вызовом и агрессией чуя как подтягивается обоз твоих идей и верований, выигрывая время до прихода твоей настоящей силы. Ты раньше здорово умел за агрессией свою вину прятать, вот и припомнилась юность буйная. И даже голову перестал в гордыне склонять, не пряча лицо от колючих пощечин.  Для чего только на лице чувствительность забыли выключить, да еще и в гиперчувствительность возвели? Попробуй теперь этими обнаженными нервами щек держать удары стальных порывов. Определенно не твоя миссия одиноко голым стоять на ветру. Но ты сделаешь и это. Будешь стоять прочно, обороняя свой в любви совершенный выбор от своих локальных ошибок,  будешь до непременного установления гармонии отстаивать, будешь злой ветер превращать в иллюзию а себе возвращать пульс любви.  И во спасение тебе уже идут поучительные толпы хиппи. Детей покинувших города или оскорбивших их своим драйвом. Детей которых предали родители рабски служащие недвижимости и не вернувшиеся с войны за право ею обладать. Придут они к тебе, между всем прочим, или прежде всего прочего, родителю прекрасного и одноименного тебе ангела во плоти. Напомнят своевременно о дочери твоей и о приоритетах жизненных. Еще придут к тебе на подмогу Макаревичи и Леноны, которые безусловно знали толк в том куда должны выходить образа окон их домов. И придешь к себе ты сам- ученик, свидетель и почитатель их творчества и бунта посвященного гармонии. Пришло бы к тебе и апостолов с архангелами сотен несколько, будь ты пообразованнее в богословской науке образов чудесных. Будет с тебя и такого узкокультурного прихода, ведь не городище ты затеял воздвигать а лишь кров для своей семьи,  и будет тебе весточка о том, чего же ты хочешь на самом деле, какого процесса. И как, какой не кровью и потом и круговым противостоянием, а мазками гуаши ты  собираешься воплощать свой реактор вечного движения любви, собираешься оживлять сей саркофаг умершей мечты. И весточку эту пошлют тебе предки твои. Ведь не без роду племени ты по миру маешься. Потрудились они до тебя славно, храни их господь вечно. Все почти были пионерами и освоителями целин разных, пустошей поствоенных и посреволюционных. Тысячи людей потрудились во имя твоей победы над ветром, во имя твоей дружбы с ним. И этот пласт информации уже настигает тебя. Информационные образования легко преодолевают любые беснования воздушной массы. И ты имеешь право рассчитывать на их спасительный кокон. Ведь ты сделал чувственный выбор. Правда попал в ситуативную нелепость дерзнув потешить свою самость оголенную отсутствием контекста истории. Но не отрекся от выбора и он привел тебя к правде на которой стоит жизнь. Покидаешь  ты свой плацдарм не трусом бегущим, и не победителем воинствующим, и не коммерсантом разбогатевшим на объем этих серых камней. Уходишь ты художником что рисует дом, пацифистом и дизайнером счастья. Оставляя на нем плодиться и созидать первичное свое вдохновение...

Грубая энергия, требуемая для воплощения задуманного дома опускает тебя до Вульгарного бизнеса по перемещению огромных масс материи. До этого ты, с риском быть изгнанным из храма но хотящим просто банально кушать, приторговывал информацией, идеями, технологиями, фантомами короче говоря. Теперь ты властвуешь над потоками сельхозпродукции. Ты удивлен, ведь в этом нет никакого трансцендентального смысла- двигать горы туда-сюда и при этом еще и неведомо за что получать коммерческий дивиденд. Но в этом тоже есть свой экстаз и он тебе открывается. Когда ты сопровождаешь тобою впервые организованный караван тягачей груженных семенами хлеба насущного, а значит потенциальными жизнями –тебя колбасит по взрослому. Ты такой большой и все моторы тягачей сыто урчащие- это ты, и десятки тонн зерна- ты, и это ты тяжело и солидно своей плотью рассекаешь поток яркоцветных малолитражек, таких легковесных и не неустроенно суетливых.  Гоняешь водителя то в хвост то в гриву колонны, и нет тебе насыщения движущимся воплощением твоей воли и силы. Водитель с удовольствием сканирует несколько раз к ряду колонну, и ему нравится затягивать твой экстаз. На этот затянутый доброжелателем момент твоей  заземленной силы все галактики сворачиваются и сохнут без твоего внимания и благоговения. Ну что ж пусть подождут- не один ты перемещаешь  по планете материю  абсолютно и не мудро упиваясь отнюдь не продуктивным процессом. Просто ты задумал расширить себя до двухсот кубов потребных на постройку дома. Не абстрактных, в ночном небе подвешенных бездонных россыпей кубов, которые обнимала и присваивала твоя мысль, а очень реальных микроскопических кубиков легко дающих себя ощупать и себя компоновать.  Сейчас идет примерочное твое расширении. И небо снисходительно прощает тебе этот юношеский обморок пленяющий тебя в торбе удовольствия и раздувания щек твоей самости. Тем более что ты в нем не надолго. И скоро кончится твой бизнес по дренажу и расширению энергоканалов, по мальчишескому надуванию щек. И скоро все станет на свои места. И прекратишь ты заниматься спортом, навыки в нем приобретенные направляя в русло предметного созидания. Небо просто покажет тебе как легко организовывать что либо. Для этого важно быть убедительным. А ты убедителен. Ты убедителен своей длящейся любовью. Для которой все эти автокараваны из реальных игрушечных машин- бирюльки детские, суть, несерьезности волевым напором движимые...

Когда грубая энергия уплотнилась до очертаний остова якоря, его образ вдруг надел на себя ваш затеянный жилищный проект, вы открыли возможность вторичных полетов  которые стали доступны земным вашим теням. Ласточки в стратосфере при трансконтинентальных перелетах и пара строящая гнездо-две ипостаси одного создания заполюсовывающие в нем полный цикл небесно-земной гармонии. Они живут рядом, нам  в назидание. Они строят гнезда на стенах наших жилищ. Имея физическую возможность полной свободы  пересекать туда-обратно экватор, они тем не менее бросают якорь своего выбора в нишу твоего окна и радостно ваяют на нем лепнину следующей жизни, кров своим птенцам. Помнишь, как ты жил  возведением их гнезда коротая свое заточение? Казалось, сама свобода позвала тебя на представление. Совершенно нерациональные существа, прилетающие за не мерянные версты вдохновлять почти пустое место. При этом абсолютно удовлетворяющие вкус к прекрасному любого рационалиста аналитика и экзальтированного лирика. К ним нет претензий ни у кого, они прозрачны и законченно совершенны.  Другое дело те астральные, алые, шелковые вымпелы  птиц которые возникают из звука и в звук уходят растворяясь в небе в волновую функцию, теша лишь тонких поэтов высокомерно относящихся к бренности земной. Есть и такие пернатые бесплотные жители в природе, все в ней есть. И ты может быть впишешь силуэты их шелково-прозрачных стягов в свой герб когда-нибудь попозже, наверное впишешь, когда придет предел гостить частью своей на тверди земной и потянет тебя далекий зов к безвозвратному испарению. А пока на твоем знамени обязано пребывать черно –белое смешение всемогущей ласточки. И черное в этом символе будет играть всеми цветами радуги, как до искры переливается ласточкино перо. И белое будет пронзительно бесцветным от присутствия в равновесии всех цветов мыслимого спектра. Ведь предстоит тебе с подругой многократно в клювик почвы набирать, и кружить,  стремясь по конкретному адресу совершить реальный мазок красочной материей. И парус души при этом кружении предстоит соблюдать девственно белым, равнонатянутым со всех сторон. Ты еще не осознаешь, что при свершении твоего домовладения возникло подобие  скипетра силы вычувствованного тобой для более тонких и несказуемых назначений чем постройка дома. Клятвенно выведенная функция жизни проступает во всех твоих начинаниях. Начинает в них работать и делает примитивные усилия продуктивными и поучительными. Делает их этапом и частью чего-то необъятно большего…

Очередное баловство от неба получили вы послав мэсседж о желании свободы перемещений. Мэсседж со своим гербом пересеченным парой ласточек. Их только орнитологи додумываются в коробках транспортировать, прости им господи их научный поиск. Для вящей вашей парной свободы возник вдруг в вашем распоряжении стремительный синий автомобиль. Надежно и в чем-то даже галантно теперь могли вы без утомления путешествовать в границах крупной ячейки, на которые поделена Европа политиками. В густо синем лаке отражались небо, красно солнышко и луна. Вы любили наблюдать это смешение горнего и земного цвета на лакированной палитре кузова. При приличном разгоне казалось, будто и правда бока мобиля трутся об облака и светила. Главное правильно выставить угол зеркал заднего вида и иллюзия полета возникает полная. Вы на двоих делили полет, и путалось понимание того, кто из вас в действительности находился за рулем. В рученьках жены ваши крылья были естественно податливы и служили вашей мечтательной совместности. И нельзя сказать в прошедшем времени что вы делили полет. Он никогда не кончается в душе его пережившей хоть однажды. Он зовет тихонько из всех будней. И возникает пунктирно в жизни во все новых и новых ипостасях одна прекраснее другой. Вы кружили вокруг вашего затеянного гнездышка и искали чем его уплотнить, даже когда забывали поставить перед собой такую задачу. Благо материала везде было вдосталь. И хороводили вы не в поисках его, а во имя ощущения упругих струй воздуха. Это те самые вторичные полеты заманили вас в свою сладостность.  Вояжи за ингредиентами  гнезда по форме были соблюдены. В местах приземления вы обязательно отщипывали то горстку праха денег, то соломинку технологий, то перышко не вашего сбывшегося творческого акта вдохновенного строительства.

Но случалась и стратегическая добыча. Однажды после дальнего-дальнего перелета, когда пребывали вы в месте не то что славном, в культовом месте из которого произросла Русь крещенная, встретилась вам странница одна. Бесконечно васильковые глаза, замызганная блеклая одежда, благообразие в облике и голосе совершенное. Были вы в компании старичка всю жизнь свою сознательную положившего на спинальный промысел. Уже покидали обитель, осмотрев все ее камни и купола золотые, молитву суетную экскурсионную справив. А тут она. Поздоровалась и удерживает разговором для вас не понятным, и все погодить просит, пока батюшка освободится от ритуала и почтит вас вниманием. Ей удалось быстро поколебать ваш легкомысленный туристический настрой. Для заполнения паузы она рассказывала о путях своих необозримых паломничеств. Вам было интересно, но когда она отлучалась в храм, заглянуть не окончена ли служба, обменивались вы некоторым недоумением. Что происходит, с чего вам такая честь? И тут она вышла и сама все прояснила.

- Адвокатов мы набираем- притишив голос начала она- люди большие, что на виду власть имут, много грязи принимают в души. Адвокаты им нужны на суде божьем. Нам нужно пятьдесят человек, таких как вы, прикрепить за ними.

Вы не ответили ей ничего. Вы только за свои души были в ответе, да и то не в полной мере. Встреча с батюшкой расстроилась как-то сама собой. Остался в памяти только повод ее, остался ярким светом вдохновения. Если столь духовная социальная институция в своих тайных ритуалах делает на вас калечных такую ставку… есть смысл содержать себя в состоянии пригодности к такой востребованности в культовых усреднениях. Славно что не вышло встречи и информация прошла неоконченным намеком на то, что живет где-то изюминка понимания твоей действительной роли в природе. Славно, что указали тебе как твоя форма обязывает содержание к просветлению. Ты  конечно не готов был тогда ни к какой адвокатуре и отобран был для нее лишь по формальным признакам внешней неполноценности. Но  кредит на оборудование конструкции  смысла вашего обиталища с благодарностью принял и откланялся с почтением невесте божьей…

Или вот еще эпизод. Оказываетесь вы в очередном вашем залете в стольном граде. Там неразбериха царит полнейшая. Можно сказать паника. Страна ваша недавно на сто восемьдесят градусов развернула свою идеологию и что теперь с этим делать никто не знает. Потому что идеология не рождена народом как идея вдохновенного пути к свободе, а позаимствована и насильно внедряется и насаждается как правильная. И основная масса людей попросту боится и панически ищет свое место под  солнцем, зажженным с другой стороны.  Как выход из этого тупика движения чреватого давкой затевается мероприятие призванное посеять милосердие в смятенных умах. Вы оказываетесь в эпицентре  данного события. Электричество смотрит тебе в лицо черным оком микрофона, и ты должен обнародовать свой девиз- манифест, позволяющий любому оказаться над схваткой и давкой. Это тяжело. Тяжело не от того, что ты не знаешь о чем сказать или готов к неискренности. Очень тяжело потому, что глубоко интимные вещи ты должен сказать анонимным адресатам, огромной их разноликой армии, да так проникновенно чтобы остановить их массово или единично в массе- что еще не посильнее, и на время прервать уничтожающую давку. Абсурдно, но ты стесняешься говорить светлые слова предощущая эхо которое они породят. Чрезмерно много хмурых и глубоко подавленных людей созерцал ты на улицах по пути к этой трибуне. То куда тебя сейчас зовет ступить интуиция, движется в обратном или перпидикулярном векторе их линейных перебежек.  Предвидится тебе их суетное раздражение. -Еще один, ты скажи что делать? -Так я и говорю. - Говоришь. Сегодня что делать?- Именно сегодня и нужно это делать. С этого нужно начинать в любом случае. Актуальность сказуемого делания непреходящая а присутствующая всегда. Только это делание имеет ультра прикладное значение… -

Очень смелым требует быть от тебя наступивший момент. Откинуть гору воображаемых бессмысленных прений и уповать лишь на силу собеседующих чувств. И тебе хватает смелости силы и веры в людей… Ты распахиваешь душу и погружаешь в нее микрофон. Пусть все слышат как бьется твое сердце пока ты в сомнамбуле перекладываешь его ритм на не весть откуда взявшиеся слова. Имеющий уши да услышит, имеющий бдящую душу да откликнется. И ты летишь в провода, которые дают тебе небывалую мощь рассыпаться искрами твоего искреннего света в миллионах одновременных искр. Информация содержащаяся в твоем спиче отходит на второй план уступая место движению несказанного чувства. У нее был хороший рисунок и структура, быть может даже несколько чрезмерно витиеватая и изысканная, сказался симптом твоей хронической  начитанности не беллетристикой. Однако существует иерархия главенства в природе, и от того служила информация средством и проводником целевых волн света.  Чуть-чуть ты не проваливаешься в свето-электрический поток  весь и безвозвратно, благо женушка твоя придержала за золотую нить связующую с ней. Благо друзья твои подстраховали вас своим завороженным вниманием, удержав по реальную границу микрофона. У женщины ведь тоже был шанс уйти с тобой. И не только потому, что речь твоя была и о ней тоже, как о причине твоего безоглядного транслирования бесконечного. Когда начинаешь быть не биологическим телом, а проводником энергии жадно впитываемой электо током трудно сохранить структуру, даже если ты опосредованно участвуешь в событии как часть вечного. Поэтому любимая женщина не могла быть эффективным хладнокровным спасателем. Ваши сердца легко перенимали ритмы друг друга…

Нескончаемое закончилось. Для тебя. Ты отключился от него в свое сознание.  Необычайное удовольствие потрясло тебя, когда ты вернулся в себя. Хлопающие и улыбающиеся друзья и жена, остальные зрители студии, хлопающие звуки крыльев стаи белых голубей твоих слов летящих резвой стаей в огромном пространстве…

Экстаз, который ты почувствовал, несравним ни с какими удовольствиями. Ты пережил клиническую смерть, чтоб начать с понятного, но это была клиническая жизнь! Поток, пронесшийся сквозь тебя, зарядил нереальной радостью каждый твой атом. Близко и понятно стало тебе состояние Гагарина по возвращении на землю. Ты ведь тоже сейчас был в космосе. Оказалось что космос не только на огромной техногенно опасной ракете достижим. Он возникает в любом месте напряженного человеческого усилия прорваться в мир океана чувств. В него можно погружаться не сходя с места! Лишь  распахнув душу и не препятствуя смешению слоев от которого вековые и даже тысячелетние дерева произростают и живут и плодоносят, нам мотылькам однодневкам в назидание. И это ведание прихватите вы с собой для вплетения в каркас вашего жилья. И цену этому приобретению определять не будете. Ибо цена этому познанию- трепет счастья или провал в полное бессмыслие и тщету всего с вами и вокруг вас происходящего. Жизнь или смерть ему цена...

Еще вам важно было проявить парадокс ваших взаимоотношений. Их летучую прелесть никак не употребишь в строительстве. Воздух, цвет и свет не подмешаешь в отделочные материалы. И провидение засылает вас на одно прелюбопытное мероприятие. Группа миссионеров из страны прочно относящейся к Бенилюксу заехала искренне поделиться своей технологией инвалидного активного обитания. Их приговор краток- А: ты обязан быть автономнее,Б: должен это сделать в сжатые сроки, прости господи за категоричное систематизирование. К стати, тебе категоричность претит с некоторых пор, с тех, когда началось счастье и стало совсем невозможно ручаться за любое из несомненных правил механики. От этого рационального напора ты тушуешься и прячешься от диалога, да и разноязычие встает забором на пути тонких материй. Ведь пределы тебя есть язык которым ты себя выражаешь. А как его живую игру втолкать в реку чужой культуры? Вот и возвращаешься к годами выкованному навыку внутреннего разговора по душам с собою. Как через усеченный переводчиком провод передать этому стабильно бравому парню в активной коляске что долгие годы ты перевел на муштру своей плоти? Как передать тот холод прозябания, от которого не то что убежал, телепортировался, выстрелил в нынешнюю свою не автономию. И теперь ни в коем случае не разменяешь свой союз на пошаговое продвижение по своей калечности. В годах своих изнурений ты зарекся охапками собирать и прикармливать синиц. Никак не слепишь из них журавля. А тебе нужен журавль! Только журавль и только в небе. Не как цель для обладания, нужен как модель для подражания. Ты расскажешь ему для начала как дружил с ласточками, ты увлечешь его не пролетать транзитом а дружить с тобой, учить тебя. Ты собой перестанешь быть но сделаешь это. Потому что чувствуешь и знаешь что это возможно. Чувствуешь и знаешь насколько всецело ты отдан этому не очень умному но истинному проекту  активизации. А парню этому... ты ему подыграешь, ты лоялен к тем кто способен привлечь спонсоров к столь громоздкому мероприятию и готов ехать за тридевять земель с миссией помощи. И тебе это не будет стоить никаких чрезмерных усилий. У тебя по жизни весьма активный режим дня, тебя ни свет ни заря поднимает с постели жажда нового дня. Пусть на время это будет жажда участия в распорядке лагерных мероприятий. Ты будешь по мере сил мил и смел в искусственных упражнениях. Пусть замрет в тебе на десяток дней тот натуральный вихрь который подрывает вашу чету по утрам с постели и увлекает лишая возможности сосредоточиться на тактических неудобствах, вдохновенно и быстро преступив которые вы погружаетесь в идею движения, производимую вечным двигателем вашего чувства. Пусть ты на время припомнишь каково было на заре твоей спинальной, зябкой юности. Проявишь для себя несметное богатство, которым обладаешь сейчас. И перед парнями скандинавскими найдешь как заявить тебе проявленное. Однажды на вечернем теоретическом семинаре поставят миссионеры огромный вопрос определения инвалидности. Вопрос крайне не праздный и по полочкам его будете вы раскладывать в аспектах часа два. Будешь ты усмехаться про себя- эвон на что покусились. Будешь про себя у себя спрашивать ауфтактно «эти озабоченные мордахи вокруг принадлежат инвалидам или в калеки записать тех атлетичных профи что рассажены по танкам и самолетам и приказам и амбициям чужим подчиняясь крушат суперэффективно мир окружающий, себе и богу подобных тысячами изводя». Хорошо что в такой проблематике ты примешь участие. Выйдешь ты из нее с четкой формулой, что инвалидность это не состояние тела но исключительно состояние души.  И вот когда целая простынь плаката будет исписана взаимоисключающими и противоречивыми пунктами, и усталость от тяжкой препарации нависнет серой тучей, возникнет очередной отборной каверзности вопрос «для чего нужны инвалиды». Пауза возникла неловкая. Даже вопросивший тренер не знает, что же с ней делать. Балансирует на грани бестактности. Инвалиду любой национальности не хватит духа задать вопрос для чего нужны люди о двух ногах ходящие. А не плохой в принципе вопросец в абстрактно познавательном контексте. И отвратительный на поприще размежевания популяций. Братья твои пригорюнились, мозгами шевелят «для чего,для чего?». Пусто и тоскливо стыдновато. У них нет социальных ролей кроме традиционной неприглядной, а метафизику так просто словами не вымолвишь. И вдруг ты от души выпаливаешь –для радости!- У-о-о... поглядели все на тебя. И именно для радости- продолжаешь ты не роняя от внимания своего вдруг вспыхнувшего настроения. Посмотрите на Олежку - посмотрели и видят и правда праздничный фонарик с тетраплигией. -Люди без комплексов полноценности обязательно вовлекут его в свой хоровод радости. И не ошибутся! Люди недалекие, не вникая, порадуются что бог им дал здоровье и они совершенны как лоси. Люди вольные оценят посредством него свою свободу. Люди сильные помогут ему физически и опять-таки испытают удовлетворение. И тех и других и третьих и девятых он обрадует. Прямо или опосредованно но порадует, потому что иначе он не может ни эмоционально ни физически. Он повод, эмоциональный раздражитель для вырабатывания какого–либо отношения к нему. И он открыт и ждет всегда этого, потому что слово знает которым можно надолго запустить радостную взаимосвязь. И происходит это автоматически на уровне чувств. Глубоко психоделически Олег своим наличием побуждает людей ценить то, что у них есть и что стало не ценимо привычным. Я не говорю о его содержательности, которая не менее глубоко раскрепощает людей при близком знакомстве, и вызывает к нему дополнительное уважение за сохраненную целостность, в условиях, которые обычный человек относит к экстримальным. И вызывает по праву.  Заметьте, я его не в губернаторы продвигаю. Мною не движет корысть приделать ему новую маску или статус. Я не хочу его видеть претендентом на что-то, что и так ему дано. Я очерчиваю реальный оборот энергий вокруг реального человека. И вы все знаете, что это правда. Но чуть-чуть опасаюсь, чтобы его опять не свели в точку и не назвали инвалидом и не стали определять зачем он нужен как почти пустое место закодированное под ярлыком «инвалид». И снова не определили ему место все в том же лечебном учреждении. Давайте прекратим его определять и описывать,  приступим употреблять его на всю катушку, как душа наша подсказывает. - Теперь уже по другому поводу молчали твои братья и зарубежные просветители. А затем кто-то хлопнул и сдвинул лавину аплодисментов и шума. Тебе лично аплодировали только волонтеры. Братья твои хлопали себе и для себя. Ладошками вбивая в свои организмы ваши слова о них, которые тебя бог сподобил публично собрать в неоспоримую концепцию. Настаивая на вот таком своем амплуа в сообществе людей и природе. Обаятельно раскланивался Олег оправляя эфемерный галстук-бабочку, на иллюзорном смокинге. И скандинавский парень обводил сиреневым маркером пункты расчленения, кружочками соединяя их в цепочку. Молодцы они. Понимают наш юморок. Долго потом интернациональные спинари самолетики делали из того плаката, и столь же долго пускали их в объеме помещения. Такими же оригами уже однажды успешно изживали люди язву Хиросимы...

Стратегию вашего дома складывали вы из подобных эпизодов. Обретали в них то что в клювике не принесешь и как бы не вделаешь в твердыню архитектуры. В душах своих вы приносили все это на место грядущей вашей силы. И делали это в соответствии с законом созидания, и не свободы и изнурения при этом  не чувствовали. Диктовал вам закон тот и вдохновенное его исполнение ваш высокий и веселый покровитель. Ведь на самом деле существование материи имеет две фазы. В первой фазе материя поглощает энергию  чтобы потом лучиться ею одаривая всех вокруг. Вы создаете внушительной емкости аккумулятор. И единственно правильное в этом процессе свое предназначение угадываете верно. Без устали и с задором собираете энергию, которая будет жить в начатом вами вместилище, будет преумножаться в нем и питать вас щедро в месте вашей мирской остановки.

Дневник

Я вот думаю. Почему волны живут без колебаний и синусоид. Единожды возникнув пересекают бесконечное пространство не меняя вектора направления, не путаясь и не сбиваясь с пути предначертанного.  И также живут примитивные организмы. Амеба- получает при образовании заряд времени и энергии потребной на реализацию генетической программы и благополучно и без сомнений ее реализует питаясь постоянным потоком исконной энергии. И вот к примеру я. Скопище пунктиров и завихрений. Два полушария в антагонизме и борьбе за приоритет главенства заключенных в них концепций, сердце бьется в амплитуде, дыхание в ней же. Изъявляю желание перемещаться в пространстве и тут же получаю располюсовку на две ноги, хочу что либо соорудить делюсь на две руки. Я весь соткан из толчков и объединения половинок. Из перенапряжений и почти мертвецких замираний. Меня в книжках обзывают подобием божьим. В то время как бог есть Любовь. Что-то не проходящее не метающееся от пиков в провалы, не собирающееся из половинок и четвертинок. Именно что нечто волновое, всегда присутствующее в спектре. Тогда в ритме с чем же вибрирует моя физиология? Какое состояние она задает моему сознанию вечно конструирующему и выбирающему и подавляющему отвергнутые варианты ? Что я выигрываю от совокупности своих амплитуд и разъединений? Спокойный жизненный цикл и не суетная реализация моей миссии мне только снится в умиротворенных снах. Какое-то созидание вписывающееся в гармонию среды лишь призраком планов маячит на горизонте осмысления. Что выигрываю не понятно,  а вот не выигрываю я Любовь. Это несомненно. Возникает торжественный вопрос: что есть я,  вот эта вот толкотня и расщепленность, или я это идея, которая усредняет клокотание моей плоти и отдельностей, мои ментальные раскоряченности? И ему в стык один специфический. Что происходит в отделах моего головного мозга освобожденных от опорно-двигательных импульсов и считывания раздражений с рецепторов тактильной чувствительности? Для чего с меня снят груз по обработке этой громады информации?  Получается, во мне гуляет огромный дополнительный ресурс нейронных связей. И я не знаю чем он занят и чем его можно занять, как его уберечь от атрофии. Я же только сегодня определил эту странность. Интуитивно хочется занять его ре синтезированием моей идеи, то есть Любви. У всего живого по большому счету нет другого смысла. Но это первичное, очень смелое мое покушение. Не знаю насколько сбыточное. Однако заманчивое...заманчивое...

И вот пробил час в твоей жизни, когда ты приступаешь к высшей форме накопительства. Пробил час заложить сад! В тебе созрело нескромное и чуть не понятное окружающим желание накапливать тобой запущенные и взятые на попечение объемы производства кислорода. Желание стяжать и умножать вихри фитонцидов и тончайших, божественных ароматов цветочного благоухания. В душу твою приходит видение, как ты распространенный огромным количеством цветущих ветвей будешь собеседовать с целым слоем светлых эманаций пронизывающих мирозданье. И с этим видением в сердце ты восседаешь в центре своей маленькой пока пустыньки. Есть сады насаженные работящими руками, коих у тебя нет в распоряжении. Поэтому твой сад будет основоположен душой твоей, мятежно ищущей систем стойкого счастья. Ты не можешь пролить пот, но  имеешь счастливую возможность пролить в этом месте росу своей души. И ты приступаешь. И оказывается что ты достаточно вооружен несмотря на отсутствие мускульной силы и отнятых навыков орудовать садовым инвентарем. Прочувствованная идея работает эффективнее механизмов...

Прекрасный день с пронзительно чистым абсолютной прозрачностью воздухом и небом. Такие дни обычно окончательно подводят итог длинному зимнему сну. Такие дни проявляют то что имелось как дальний прицел для выныривания из многомесячной сомнамбулы. Эти дни мистичны как Начало. Они сулят чудо и никогда при этом не обманывают. С них действительно начинается череда праздничных дней. Для тебя он особенно торжественен, потому как ты всплываешь на поверхность земли из глубин многолетнего погружения в свою проблемную ограниченность. И  у тебя в задумке имеется дополнительный повод причащения к празднеству жизни. Ты вернулся! Ты вернулся заглянуть в лицо жизни. Ты вернулся укорениться и впервые, возможно даже за всю череду своих плотских перевоплощений, образовать свою материальную родину, которая шире и выше и обширнее тебя самого на меру истины сосредоточенной в живой материи, которая в отличии от тебя циклично цветет и неотвратимо приносит плоды. И на этот раз у тебя все для этого есть. Возможность, желание и осознание есть, и это главные качества твоей созидательной силы.  Ликование твое безмерно. Оно почти различимо взглядом как явственно видимо испарение еще холодной почвы под натиском первых истинно теплых лучей весеннего солнца. Ликование даже отдаляет на не краткое время начало того мероприятия, во имя которого ты обнаружился в этой точке пустыни. И все же, с еще сомлевшей и кружащейся во все стороны сразу головой ты начинаешь руководство. Именно как итальянец машешь руками указуя к чему привязывать разбивку сада. В сей момент ты пуп земли, соль ее и суть. Ты остановился чтобы сделать красиво и устойчиво гармонично. Ты остановился чтобы заложить жизнь и взять на себя ответственность за ее поддержание. Не важно что на песчинке малой если планетарно посмотреть. Важно, что почти все силы не отважной своей  души посвятил этому созиданию. Даже не ловко отмечать как мало денег и организаторских усилий стоило тебе царствование в этой сцене украшения дикой степи. Получается один средний лимузин можно развернуть на карте пятью гектарами сада. Получается что ничего не получается. Обветшалые города забиты бесполезными в них лимузинами грустно мечтающими об автобанах, а вокруг наступают прерии. Ты потом будешь об этом удивляться. Сейчас ты бороздишь своим желанием арыки и ведешь счет встающим рядами саженцам, принимаешь трепетно и нежно рождение каждого из них. Иногда косишь взглядом на материально незавершенное свое строение «попробуй не ожить в таком контексте!».Ты почти как Буратино закапываешь свои золотые мечты и светлые чаяния на поле чудес. Свои живые золотые и жизнь производящие чаяния. «Ох, милый деревянный человечек,  как же тебе недоставало чувств при совершении выбора объекта воспроизводства, бедняга!- успеваешь ты сочувствовать персонажу одним из первых проникшему в твою жизнь...

Ожидалось что ЭТО будет красиво. Но когда вся сотня дерев выстраивается, и ты видишь всех их восставших из пустоты и слегка касающихся неба, от счастья у тебя сосет под ложечкой. С благодарностью ты распускаешь всех помощников и остаешься в новоявленном саду с любовью своей и женой. Вы молчите. А надо ли говорить? Царят такие тишина и покой, что чувствуется как в них сводятся все звуки и силы. Царит состояние невероятного потенциала, в которое вы удачно попали со своим скромным и необъятным начинанием. В этом состоянии само парообразование времени присутствует легким, вечерним, чувственно ароматным туманцем. Женщина трогает веточки, и они становятся продолжением ее утонченных пальцев. Она шевелит их и они легко перенимают ее нежную пластику. Женщина слегка заигрывает со спящими силами. Напоминает им о своей животворной миссии. Погоди немного. Скоро и ты отведаешь этот новый светлый ток проснувшийся в пальцах любимой в процессе этой игры. И отведав удивишься, как без этого в принципе можно было жить! Тебе уже выпало счастье стать частью тайного ритуала вызывания новой формы вечной жизни...погоди чуть-чуть, весна уже настала в твоей жизни. Пока же ты видишь мечтательный розовый от закатных лучей солнца силуэт женщины на стыке выпуклых в сумерках горизонтов и осознаешь, что ничего прекраснее в жизни ты не видел. Смешно, но и не увидишь никогда. Потому, что ты не смотришь сейчас, ты существуешь в этой ее игре с ветвями, которые очень скоро взовьются до небес, и щедро осыпят  женщину в ответ на  заигрывания абрикосовым, сладким золотом. Растворяешься  в этой ее шутливой имитации полета на садовой дорожке по туману небес сошедших на землю, в этих глазах ее полных счастьем, в этом невероятном нектаре поцелуя и лучах прикосновений к открытому сердцу всей поверхности твоей плоти. Лучах, которые проникают теплым светом в самые сокровенные недра твоего распахнутого существа открывая там для тебя твое продолжение, в миг меняя все твои формальные представления о себе, даруя тебе выход в тебе который ранее ты тщетно искал вне себя бренного. Ложь чужого лживого внушения о бренности и конечности твоей  гармонично отмирает. Лучи эти волшебные вскрывают без насилия выход в твое заповедное внутреннее море родственного по природе света, флуктурирующего с пробившимися к нему золотыми лучами, посланными женщиной в начале всеобщей весны...

Ты существуешь, как не часто бывает, в самой душе обезличенной непринадлежностью ничему и никому, но лишь парящей везде во всем и вся. Ты пока не знаешь, но предначертано тебе в этом месте долго парить и царить в таком сосуществовании. Предначертана та огромная мера счастья, которую ты высмотрел когда в немощи телесной годами  крутил свое кино на белой простыне потолков твоих тюрем и лазаретов. Меру, которую никто кроме тебя не уполномочен тебе отмерить, и на отмеривание которой была тебе дарована длинная и болезненная остановка динамики жизни на фоне тахикардии беспокойного не реализованостью сердца...

Вы потом будете говорить. Когда переберетесь из непорочного интима сада внутрь стен дома. Заварите кофе, и будете говорить, говорить, говорить. Слова ваших задумок будут литься бесконечной, вдохновенной рекой. Будут наполнять весь объем строения, еще целостного и не поделенного на зоны дверями, еще совсем без внутренней отделки. Будут витать в гулких лабиринтах умножаясь причудливым, звонким, многослойным эхом. Будут сплетаться с кофейным тропическим ароматом и добротным трубочным дымом, облака которого ты будешь производить между прочим, между  мудрствованием и мечтами сердечными. И от умножения и сплетения этого приобретя особенное летучее состояние, слова ваши будут обречены на сбыточность. И совсем затмят они своим пряным нагромождением объективный запах сырой штукатурки, и наполнят кромешную пустоту просторных комнат. Отныне в вашем доме будут жить ваши слова. Которые и не слова вовсе, а воздушные шары туго наполненные энергией ваших любящих сердец. Пожалуй, это будет первый выдох вашей сути под своды холодных камней, первый акт семейного творчества зажженный импульсом обретения пристанища. Хорошо что вы именно вдвоем затеяли это вечерю в сумерках. И вдохнете вы себя без примесей и посторонних колебаний. Потому, что только вы смело знаете как ЭТО будет. Вам на двоих пришла диктовка чувств содержащее это знание. Сейчас вы именно ее пересказываете друг другу удивляясь и радуясь легкости с которой продолжаете мысли собеседника, и тому что любимый человек говорит уже знаемое. Только вам двоим суждено продолжать садоводство в интиме дома, продолжать начинать жизнь. Потому что вы муж и жена и сведены в этом бездонном океане исключительно для жизнеутверждения и жизненачинания. Вы сведены почти необратимо обетом своего супружества данным небесам в торжественные секунды абсолютного вашего соитья. Потому что из двоих вас образована палочка волшебная и всемогущая в своих несметных реализациях божественного потенциала Любви...

Вы очнетесь от своего творческого акта поздно ночью.  Будете выбредать по узкой пригородной дороге жалея что покидаете свой дом. Ехать вы будете по совершенной сказке. Фары авто как волшебный фонарь будут раздвигать ночной туман словно толщу морской воды в которой будут шевелиться салатного цвета косы плакучих ив. На самом деле они будут статичны, а странное их шевеление происходить будет исключительно благодаря свето-теневой иллюзии скользящего по ним волшебного луча. И по этому причудливому волнующемуся коридору проберетесь вы в место где вспыхнут единовременно десятки лун. Вы сознательно не станете напрягать логику чтобы пояснить себе, что это всего лишь придорожные городские фонари оторванные от земли из-за поглощенных туманом очертаний столбов. Вам созвучнее будет сказка. Вы предпочтете ехать по нереальному миру, где просто пучками счастья, без материи участвующей в производстве света мерцает множество желтых ночных светил, где стоящие водоросли бегут и переливаются, где все совсем не так и необычно. Весьма к стати окажется эта россыпь из лунного драже. Это будет видеться приземлением той огромной луны отраженной в озере при первом вашем катании по радуге чувств. Под сенью  ирреальности того желтого ожерелья не  так настойчиво будет щемить в области сердца. Как щемит когда покидаешь частичку себя. А вы и уезжали от себя самих. В стенах своего дома оставив большую свою часть. Души свои там покидая высказанными и вычувствованными почти во всем сегодняшнем их заряде

Совершенно торжественным вышло ваше возвращение в родной, приукрашенный вашими усилиями пейзаж. Ты пережил счастливую ночь полусна, в котором виделось тебе отчетливее чем наяву сияющее зрелище твоего уже цветущего сада залитого спокойной гладью неземной прозрачности вешними водами. Всю ночь ты бродил по этой своей Венеции и душа твоя расцветала огромным бутоном составленным из тысяч бело-розовых цветов рожденных весной и деревцами. Потом, будто окончательно проснувшись, и все еще наблюдая свое экзотическое паломничество, горячо объявил ты себе что сон и явь эти вещие. Объявил, что так будет, потому что так уже есть. И силу этого предсказания подтвердил еще раз заглянув в распахивающиеся после сна- не сна глаза жены своей. В них ты увидел свой ночной праздник. В них ты увидел явленное будущее. Поблагодарил в очередной раз небо за награжденность свою таким вот сонником. Из-за этой бесконечной книги ты полюбил просыпаться обязательно первым. И затаившись ждать когда ее дыхание подскажет миг исхода сна и от поцелуя распахнутся обложки прекрасных ресниц и посулят тебе материализовать очередную модификацию счастья и любви виданную в свободном парении сна. То утро выдалось обычным в смысле механики событий. Но только в этом смысле, ведь счастье ни при каких раскладах обычным быть не имеет возможности. Оно даже привычным быть не в состоянии...

Рано по утру, смакуя свой недосып, вы уже мчались к своим питомцам. Вернулись вы не одни, а почти в полном составе семьи. Матушка твоя и дочь, наэлектризованные вашим состоянием, еще в машине нетерпеливо желали увидеть объект вашего восторга. И наконец вы приехали и пробрались в новоявленный сад. За теплую апрельскую ночь земля украсилась изумрудной оторочкой массово пробившейся травки. Которая и впрямь напоминала гладь моря. Такого изумрудного цвета моря ты раньше имел счастье видеть, и потому ассоциация вспыхнула легко и мгновенно и с давешним сном вступила в хоровод отражения. Всей семьей вы бродили по глади морской аки по суху, и всем обнаруживалась экзистенциальная радость. Даже дитя ваше не резвилось шумно как подобает отрокам  а в уединении блаженно блистало глазами и вздыхало иногда, изгоняя из себя остатки городской задухи. Чувства свои только ей ведомые чувствуя и слушая их музыку созвучную видимой великолепной панораме. Дитя было прекрасно почти первородной своей красотой. Ужас, что вы могли  никогда не увидеть свое дитя в таком цвету. Счастье, что на вашем пути возник столь истинный контекст для вашего ребенка и цельно проявил его, естественнее всех воспитательных усилий вместе взятых. Ах, ничего то вы педагоги не знаете о душе рядом обитающей. Шлифуете поверхностные реакции, совершенно не соучаствуя в ее глубине ежечасно. Равно как отдаленное представление имеете о драгоценных пластах чувств запечатленных в материнской душе воплотившей долгую достойную жизнь, востребованных вашими самоозабоченными эго лишь вскользь и между прочим, между суетным прочим. В каком оказывается ты долгу перед своим прошлым и будущим...

Вам с супругой удобно было в тот знаменательный день несколько каяться в недостаточном своем совершенстве и некоторой слепоте застящей от вас рядом текущую истину жизни. Ведь вы не могли абсолютно раствориться в пейзаже, потому что избрали для себя роль сталкеров приведших своих родных в чудо. И этим покаянием, которое никогда лишним не бывает, удерживали себя от вмешательства в чудотворные взаимодействия ваших родных с разверзнутыми сферами неба и земли. Сегодня был их день! А вы внимая внимательно находились в точке стерео эффекта двух звучащих для вас симфоний.  Вы объединяли в себе и оплодотворяли седую мудрость прошлого и светлую надежду будущего этих мелодик двух душ произведенных из начала весны. Вы наследовали и передавали. В вашей миссии олицетворялась  связь времен, которая абсолютным богатством входила в вас, отворяла ваши души и до краешков наполняла свечением цвета белых ночей, и на цыпочках шла дальше по своим седым историческим нуждам. Тебе вдруг очень захотелось обладать сейчас огромным шуршащим воздушным шаром лимонного цвета. С такой лапотной, чуть колючей гондолой из лозы. Захотелось на теплых, согретых твоим желанием, кубах воздуха воспарить над этой идилличной сценой на своем гравилете движущемся на силе чувств. Зависнуть бесшумно на малой высоте и не мешая ничему заглядывать в лица родных людей в момент обращения их к небу. Ты мог только воображать, насколько прекрасны эти лица, и воображение это пылко звало тебя сменить точку обзора. Хотелось напряженно смотреть с высоты не ворующей подробности  на географическую карту рая распростертого не в абстрактном загробном мире а вот здесь и сейчас. Ведь рай, как и все истинное, определяется совсем просто. Рай это всего лишь зафиксированное ощущение счастья, ну и совсем чуть-чуть ландшафт, содержащий в себе объекты кипящие сокодвижением жизни и перетеканием из цвета в цвет красок. Рай это причащение к иллюзорному  взаимодействию всего со всем, невидимому из будней, дней «бу», когда работает лишь тело и ум...

И твое желание уплотнилось до чуда. Необъяснимым образом вдруг образовался ты там, куда хотелось взобраться на шаре. Стал озирать ты окрестности и в дополнение ко всему ожидаемому сделал еще одно географо-этнографическое открытие. Оказывается рай не был очерчен границами вашего семейного угодья и население его было гораздо больше состава одной семьи. Люди на соседних участках также кивали головами, сшивая в своих любовных помыслах земное и небесное в единое художественное полотно грядущих урожаев даров божьих. Торжественное зрелище! Где же те битвы за урожай, на репортажах о которых ты взрос благодаря попечению тоталитарных масс медиа? Из своей точки обзора ты обозревал тотальное народное гуляние на пленере посвященное закладке урожая, крестный ход посевов любви на текущий сезон. Вот забрался, так УШ забрался! В нужное место в нужное время. Свалился ты от туда через секунды. Так и не успел увидеть свое отражение в голубых глазах озер. Да и было ли оно? Выпал ты из точки своей абсолютной всевозможности  из-за чрезмерной радости, точнее от неумения управляться с ее восходящими потоками. Дух захватило, и был потерян контроль и координация сосредоточенности. Но не ушибся, нет. И снимок поверхности планеты не выронил. В душе запечатленное от встряски не развеивается. Банальная физика почти никак на подобные фото архивы не действует. Невероятную ценность представлял для тебя снимок сделанный из гондолы парящего состояния чувств. Ведь трудно по ценности что либо рядом поставить с вдохновением. А картинка эта, мало того что являлась по первому требованию, так еще и щедро питала вибрациями в ее недрах бесконечно производимыми. Какое-то не продолжительное время она служила тебе фетишем присутствия в твоей жизни  концепции счастья. Она сопроводила тебя в самое лоно нового места твоего оседлого обитания. Помогла проникнуть в него, и тогда открылись у тебя глаза и сердце. Обнаружил ты, что мир тебя окружающий соткан из непрерывного слайд шоу энергетически эквивалентных картин благодати. Обнаружил ты в своем сердце гигантскую безадресную благодарность, за вовлеченность свою в сей хоровод мирозданья и всегда прекрасного мироверчения...

Постепенно обживался ваш приют. Нельзя сказать, что уют и комфорт автоматически образовались на вверенном вам континенте. Все-таки имеется в любом контексте, окружающем счастье, потенциал покушающийся на территории объявленные свободными от плесени. Увы это данность. Потому приходится затевать вам игру в возведение дополнительных оборонительных редутов. Совместным актом фантазии вы  сооружаете воображаемую шелковую, полупрозрачную, голубую юрту над садом и домом.  Укрывая свой уголок  фильтром из царственной ткани  от редких, но случающихся колючих порывистых ветров не родных вам эмоций. Только светлые и торжественные чувства отныне могут проникать под ваш уютный купол. Только им вы не послужите преградой  в их неустанном кочевье... Это ритуальное мероприятие выливается в теплый семейный праздник. На нем, как и положено, интереснее и веселее чем остальным было вашей дочурке. Нарадоваться не могла глядя как ее родители в детишек любящих обернулись и тешатся игрой веселой. Счастлива была от того, что вдруг зажили родители по понятным ей законам чистой любви. Гораздо уютнее стало в ваших душах когда затею исполнили...

Дни сменяли ночи, и так плавно происходила эта смена через утренние зори и розовые закаты вечеров, что, казалось, нет в этом начала и конца, и календарной шкалы тоже нет в этой широкой реке нежного времени. Из лона природы посыпались дары словно из рога изобилия. Вам позволено было добыть ключевую воду. И она превратилась во фрукты и ягоды сладкие, в заповедную прохладную чистоту которую вы ощущали в себе ее отведывая,  в струи совершенное омовение дарующие. Потом вы добыли огонь своих созидающих желаний. Потом возникли медные трубы ваших хоровых песен и общинного смеха. Счастливый круг житейского счастья замкнулся и начал  свое бездонное производство и неисчерпаемое плодоношение.

Из лона природы возникли два четвероногих друга, лайка и сиам. Ради потехи, в угоду эзотерическому символизму, ты приставил их ответственными за пространство и время. Древние книги говорили тебе, что эти существа для этого замышлены творцом. Шутки шутками, а черно-белый щенок бегал без устали по саду и заливисто обтявкивал только ему видимых призраков присутствующих за прозрачной тканью юрты, необъяснимые охранные программы исполняя. Кот мурлыкал,  предвещал умываниями гостей, и сидел частенько задумчивым строго в центре насаждений тобою основоположенных. И за всем этим наблюдая,  иногда холодел ты от  непонятности  мотивов, которые подвигали их на эту ежедневную карусель.  Что движет ими,  какими символами думы свои думают и о чем эти думы? Совершенно не ясно. Однако явственно чувствуется, что чрезвычайно важным делом заняты. И у тебя обнаружилось важное дело. Каждую паузу в неизбежном процессе жизнеобеспечения и попечения семьи стал ты уединяться  под юной листвой и впадать в экстаз недавно открытой новой техники чтения. Она не очень сложна по процедуре ее обустройства. Печатные символы букв  кем либо вдохновенно прописанных от души  гипертекстов- снизу от взора,  не буквенные символы – на небосводе сверху, в душе- торжественное равновесие. Разбежался по строчке душой, окунулся в облако парящее в сини небесной. Величественно и солидно движущееся по своей траектории как  дирижабль перевозящий чьи-то мечтания радужные, не радужных там нет, они не способны достигать ноосферы. Затем скользнул глазами по странице и образ метафоричный запечатлел в виньетке всегда неповторимого цвета неба. И смешивается из этого вальсирования взора чувств и мысли, из не заученных вышколом па, почти что не реальный, пушистый восторг. Он погружается в щебет и стрекотание, в шелест трав, в орнамент тобою пестуемой листвы, в ароматы составленные из тысяч цветущих жизней и в купели этой рождается в нечто совершенно несказуемое, в нечто совершенно чувствуемое. От этого восторга еще выше прогибает спинку холм на котором ты сидишь на троне своего внимания. И  однажды вдруг возносит тебя к утреннему обозрению равностояния солнца и луны. И устраивается между ними связующий мосток из прозрачной нити белых облаков и возникают звонницы доносящиеся из рядом расположенной церквушки, и зримо воплощаются заветы молитв на веки венчающих небо и землю...Уж и не знаю напомнить ли тебе бестактно что ты человек физически проблемный и такая техника чтения имеет ярко выраженный терапевтический эффект? Или не наматывать  на тебя сызнова казенные пеленки? Оставить тебя в покое на дорого оплаченной свободе...

Юмористически не стыдно становилось перед котом за то, что тебя определили как венец творенья а его нет. Кто знает, возможно существует и корпоративный кошачий рейтинг венечности, который тебя оставляет за скобками круга избранных, возможно и его моления каким то образом разукрашивают мир. Но та его живопись тебе не ведома и не зрима. И как мега довод твоей человечьей горделивой классификации выступает то, что у тебя есть парта рукотворная с ворохом рукописных посланий от соратников, а у кота нетути. Это ты еще ноутбук не внедрял в пейзаж!  Выходит, и ты  здесь в чем-то не сказуемом присутствуешь, источаешь нечто тебе наделенное, только тебе данным образом,  и не просто продукты потребляешь. От такой миссии даже кот поучительно отказывается. Впрочем, он и учиться отказывается, присутствует и гармонизирует как законченный мудрец(экий гордец). Ладно, о нем в отдельном томе сказание соорудим. Ты же  пока не работаешь всем ресурсом. Ведь, если есть избитое наблюдение, что слепой видит не видимое, глухой слышит не слышное, то бессмысленно по аналогии не продолжить тезу дополнив, что паралитик движет не движимое. Многие ищущие люди умы и души свои положили на определение этого «недвижимого». Ничего кроме словосочетаний физического вакуума, эфира, и эманаций божественного не смогли к этой тайне приспособить. Может и правильно что мало словесных плевел вокруг этого сочинено. Истины поменее калибром обертки трактами терпят. А с этой тайной тайн простая поэзия «А-ах!!!» замыкает речевой аппарат как золотой изящный ключик, и совсем другие части организма в хоровод увлекает. Тебе интересно с чем предстоит иметь дело? Ты юн и прав, и чудо как не праздно любобытен. Это столь же интересно как то, что видят физически слепые Ванги и слышат функционально глухие Бетховены, и не только они, к стати. Мы с тобой кажется договоримся до того, что ты будешь испытывать гордость от того, что наделен именно такими ограничениями отдельных возможностей фиксирующими тебя в торжественном внимании. Это не цель и немного неправильная постановка ориентиров. Использовать для торжества любви можно решительно все, в любых сочетаниях и когда угодно - вот это открытие и есть целью твоего пути. С любовью гораздо проще чем с нелюбовью, которая для своего воплощения требует все более обременительной оснастки, и то ли еще будет...

Ты пока не работаешь, не движешь. Заворожено наблюдаешь, в каком неуемном движении на самом деле пребывает это «недвижимое» ожидая твоего с ним абсолютного  совпадения в амплитудах движения. Присутствуешь в истине. Слушаешь ее музыку а она слушает тебя, чем дышишь, что излучаешь. Созерцаешь течения благодати божьей ласково омывающие окружающий мир. Смирно сидишь парализованный восторгом, и не рулишь в них крыльями своих душевных порывов. Чувствуешь, что можешь...но пока любуешься, предчувствуешь грядущее свое содвижение и смакуешь готовность сподвижничества. У тебя пока пора иванова дурацкого счастья. Когда все можешь и тем рад, потому как эго напрочь отсутствует и лично тебе ничегошеньки не нужно- все есть. Но вот ты припоминаешь отстраненно, какие перетрубации в этом пространстве устраивали вы с супругой не направленными взрывами вашего интима. Уже любишь то мгновенье когда приглашением к грядущему соитью вручишь ей нерукотворный, но зримый, букет своей расцветшей души. Вот и первые поводы прыгнуть в струи по окраинке души проблеснули. Проблеснули и не потревожили, не напрягли. Ты не чувствуешь, что есть препятствие для внедрения в живительный поток лучших часточек твоего эго. Нет ощущения, что нужно хватать и насиловать добычей разных щедростей мгновение твоего всесилия. Нет ощущения ускользающей красоты. Только чувства в эти мгновения выступают генератором правды. Только они залог ее непорочного отпочкования из среды окружающей истины. И ты их слушаешься и повинуясь им не суетишься. Все будет...будет...будет... только шевельни душой...раздается шепот новорожденной правды. Потому что и было всегда и есть. Это просто ты так долго блудил ища высокий берег этой бескрайней реки гармонии. А-ах и хорошо же тебе в этой точке на вершине красивого холма, сладко слушать музыку этого шепота. Просто таки безбрежно хорошо... И мозг твой в этом контексте формулирует вещи пренеобычнейшие. Он разговаривает с собой а ты подслушиваешь:  В поле этой энергии имеется неприложная составляющая-я в нем абсолютно свободен  и истинен! Так как я имею возможность созидать в спектре который не допускает лжи. В нем воля моя ничего разрушить и изнасиловать не может. Потому как это единственно предназначенное для нее поле деятельности. Это  совсем не быт и не социум, где обнажение этого меча из ножен только плодит проблемы бесконечно попирая устоявшиеся системы. Реализация воли в тонких вибрациях в бытность из бытия спускает производное свое -  зонт любви. И  под сенью этого зонта  бытность функционирует автоматически, трансформируется без насилия, по зову ответивших в глубине систем общих для всего сущего вибраций. И радость доставляет такая трансформация и интеграция перманентную. Вот что обнаруживается. вот каким образом хочеться жить! - Тебя удовлетворяет такое подслушивание. Значит это, что нейрончики тоже освобождаются от шлаков и не лягут бревном косным поперек пути твоей души найдя верные мотивации своей сопутствующей деятельности...

Хорошо, когда самому славно, принимать друзей в гости. Радость что приезжают  не только  повстречаться-поболтать о том о сём и продуктов с нежностью экзотической приготовленных потребить. Приезжают побродить по сказке. Это несомненный гвоздь программы ваших встречь. Изысканейший десерт ваших трапез на фоне закатов! В твоем саду устроена тропа по которой ты несчетное число раз играл на перегонки с ручьями орошающими деревца, состязаясь с бликами воды на солнце блистал душой своей, в их журчании растворял слова счастья обращенные к  своей любимой. Друзей просто и естественно увлечь закатами, цветением трав, птицами парящими и поющими, звездами мерцающими и летящими, ветрами почти застывшими и чем-то необъяснимым благоухающими, чувствами своими пережитыми на этой тропе. Для друзей всегда все есть в наличии когда они бродят с тобой по тропе в саду вдоль колоннад уходящих в небо материализованных тобой чувствований.  Когда проводишь ты их тропой, которая сама является емкой метафорой  и погружаешь в сказку гипербол. В сказку о каждом из них. В страну-дворец, где ты скромно служишь верным дворецким который слегка акцентирует внимание на вечно присутствующем празднике и распахивает дверь в виртуозную музыку симфонии счастья, где все преувеличенно  и нескончаемо прекрасно, где возможно все, где неотвратимо наступает весна цветения чувств. И именно это целостное ощущение так преображает твоих друзей на тропе. Значит, страна эта таки существует в яви, есть!, ты видишь её свет, её отражение в их лицах. Во всех лицах, без исключений и подразделений на способы перемещения тел по тверди земной. У сказки воздвигнутого по твоей идее храма уже возникло с тобой абсолютное, не проходящее соитье. И сложно и незачем  в ней само идентифицироваться и выпадать из него осадком самости. Легко и необходимо  взирать на друзей озаренных светом очага вашей обители трудов благих и нег, которая сияет в нави твоей любви, сияет частью всеобщего тотального чувства. Легко и необходимо! В этой подтвержденной отражениями стране ты скоро произнесешь свое авторское мантрическое буквосплетение УШ. И не удивляйся, какие прекрасные превращения с тобой произойдут от совпадения звука и среды его вместившей и придавшей ему смысл. Прекращай уже в принципе удивляться. Ну сколько можно!? Следуй проложенными тобой тропами и вкушай естественно щедроты неисчерпаемые. Благодари не словами и обрядами, а настроением возвышенным и благостным в сердце твоем, настроем в сути твоей причастным к всеобщему движению благости...

Назад Оглавление Далее

Популярные материалы Популярные материалы